Дети войны. Чёрная быль

– Как она лечит?

– Когда ты заболел, мать укладывала тебя на середину печи, прямо на черень, а сверху ещё укрывала одеялом – и болезнь отступала.

Дедушка много чего знает и рассказывает мне, а я слушаю и запоминаю.

– Вот ты ногу проколол на стерне прошлым летом, и образовался нарыв на твоей ступне, а я тебе смазал его дёгтем, и нарыв прорвался: дёготь вытянул всю гадость – помнишь?

– Да, дедушка, я помню: мне сразу стало так хорошо!

– Вырастешь и узнаешь, что это и есть лекарство народное.

Я вырасту и узнаю, что народное лекарство – дедушкин дёготь – станет мазью Вишневского. Дедушка гнал дёготь из берёзовой коры и смазывал им колёса телеги. Дом наш – из тёсаных брёвен, посеревших от времени и дождей. Дранка на крыше дома тоже посерела и стала тёмной.

– Природа сама придала дереву цвет и защиту, – говорит дедушка, проводя ладонью по гладким выпуклым брёвнам.

Двор огорожен струганными жердями. В конце двора стоит гумно, покрытое соломенной крышей, рядом – пристройка-хлев для лошади и коровы.

За гумном до самого оврага, заросшего густым ольшаником, тянется огород. Летом в огороде чего только не растёт: картошка, капуста, горох, помидоры, огурцы… Все ароматы смешались в единый.

Я лежу на земле и смотрю на склонённые жёлтые шапки подсолнухов, они мне кажутся большими деревьями.

А ещё я люблю запах полыни. Она густо растёт по всей меже до самого оврага.

Меня обволакивают густой запах полыни и какие-то видения, слышу голос матери:

– Антон, посмотри Бронека. Наверное, опять в чернобыли заснул.

– Да, вот он! Лежит в полыни.

Я обнимаю Антона за шею и спрашиваю:

– Почему полынь называют чернобылью?

– Не знаю, надо спросить у дедушки, – задумавшись, отвечает он.

– А почему в хлеву место для лошади есть, а самой лошади нет? – спрашиваю я у отца, когда мы сидим за обеденным столом и мать наливает из чугунка в наши тарелки горячий, вкусно пахнущий борщ.

Отец не спеша натирает чесноком такие же горячие пампушки, кладёт одну передо мной, говорит:

– Лошадь забрали в колхоз… у всех, не только у нас.

Запах от пампушек и борща заставляет забыть всё, что я ещё хотел спросить.