Дети войны. Чёрная быль

Вместо трофейных германских мы поставили наши, деревянные. Меня тогда наградили «Георгием» и яловыми сапогами. А потом мы, старики-обозники, как и многие солдаты, попали в плен к немцам.

– Дедушка, расскажи про немцев!

– А что про них рассказывать, немец – он и есть немец. Что тогда, что сейчас. Даже песня у них та же, – дедушка чему-то улыбнулся: – Немцы слушали её в своих траншеях на граммофоне, а мы – в своих окопах. А когда немцев выбили из их траншей, наши солдаты нашли граммофон и пластинку. Прапорщик, прочитав немецкое название на пластинке, сказал, что песня эта называется «Лили Марлен» – прощальная песня немецкого солдата со своей невестой.

Чтобы отдохнуть от стрельбы, наши солдаты по ночам выставляли перед окопами граммофон, заводили пластинку. Немцы прекращали стрельбу, слушали песню. Мы, обозники, в это время увозили с передовой раненых.

На следующий день, когда наш обоз уже со снарядами подъезжал к передовой, немцы пошли в наступление и мы оказались в плену.

Задумавшись, дедушка продолжает свой рассказ:

– Та война была другая, хоть и мировая.

Дедушка кивнул в сторону Курта и Ганса, сидящих у окна и слушающих песню:

– Вот и эти слушают свою песню, домой хотят, к своим марленам.

– Дедушка, а ты можешь говорить по-немецки?

– Понимать – понимаю, но говорить не хочу. Не люблю я ихний язык.

– А Курт и Ганс – хорошие немцы? – спрашиваю я у дедушки.

– Хорошие, пока не стреляют, и очень плохие, когда убивают.

– Значит, их тоже убьют?

– Может и убьют. Они же пришли к нам с войной, а не мы к ним.

– И они не могут спастись?

– Могут, если сдадутся в плен нашим.

– Так им нужно объяснить, чтобы они сдались. Скажи им, дедушка.

– Сказал бы, да за вас боюсь, вдруг осечка выйдет, – немного подумав, добавил: – А может и скажу.

Иногда Курт и Ганс выставляют патефон у открытого окна, и в тишине по всему саду разносится их любимая песня. Не понимая немецких слов, я хочу слушать её каждый день.

А ещё Курт и Ганс слушают наши песни:

«На закате ходит парень

Возле дома моего…»

Каждое утро они обливаются холодной водой из колодца. Выхватывают друг у друга ведро с водой, бегают по двору, громко кричат что-то на немецком. Мы с Тадеушем, сыном нашего соседа, наблюдаем за ними, лежа на сеновале в хлеву.