Дети войны. Чёрная быль

Он берёт меня на руки и высоко поднимает над своей головой:

– Ну что, сынок, поедем завтра сено косить?

– Поедем! Поедем!

Громко и радостно кричу я, прижимаясь к широкой груди отца. Вижу, как ласково улыбается мать, стоя на пороге возле открытой двери.

Косьба начинается рано утром. Ещё свежо, и мне зябко, но на телеге много сена. Усаживая меня, отец укрывает мои ноги дерюжкой. Сено пахучее, от него идёт тепло.

Я смотрю, как отец и Антон медленно, враскорячку, идя друг за другом, кладут влево от себя скошенную траву, блещут шуршащими косами, и широкие пустые полосы оголяют землю.

Перед сном Антон обещает мне:

– Завтра мы с хлопцами поведём колхозных лошадей в ночное, и я дам тебе посидеть на Орлике.

Я долго не могу уснуть и хочу, чтобы скорее наступило утро. Просыпаюсь от громкого ржания во дворе.

Орлик!

Перед тем как выехать со двора, Антон сажает меня на Орлика. Придерживая его уздечкой, поглаживает вздрагивающую холку.

– Не бойся, он же родственник наш.

Я тоже глажу шелковую гриву Орлика, смотрю в его смеющийся большой глаз.

– Видишь, он уже признал тебя, – Антон протягивает Орлику сухарик, – вот подрастёшь и будешь водить его в ночное.

От радости я наклоняюсь к гриве Орлика и целую её.

Антон щёткой расчёсывает бока и хвост.

– А что вы делаете в ночном? – спрашиваю я Антона.

– Разжигаем костёр, рассказываем всякие истории. Я люблю лежать на траве и смотреть в ночное небо, на звёзды. Их там миллионы, а тишина такая, что слышен каждый шорох.

Иногда громкий сап какой-нибудь лошади. Это означает, что к ней подкралась ласка.

– И заплетает в её гриве косички, – добавляю я.

– Ты у кого узнал про ласку? – улыбаясь, спрашивает Антон.

– А я слышал, как дядя Мурга жаловался дедушке, что на конюшне появилась ласка и заплетает косички в гривах лошадей. Зачем она это делает?

– Да никто не знает. Она очень хитрая и такая шустрая, что её трудно увидеть. Люди рассказывают, что она прыгает на спину лошади и слизывает соль с её шеи.

Если лошадь послушна её желанию, она окружает её лаской, заплетая косички в гриве. Но если лошадь сопротивляется, ласка её мучает, и тогда у лошади начинается сап. Она мечется в стойле, бьёт копытами землю.

Сельские мальчишки постарше водили колхозных лошадей в ночное каждое лето. И никаких сёдел, только уздечка. Садились прямо на голую спину лошади и с криками, свистом неслись по убранному полю прямо к лугам.