Берестечко: XXI век. Стихи. Том 1

И если бритый иль небритый

Я слышу храма благовест,

Стою, творю под звон молитву,

Спасибо за благую весть!

Ниночке Ж.

«Огни Москвы»

Пятнадцатый этаж, Москва,

Скрипучий лифт, бифштекс отменный.

Заходишь, сел, стрелою к вам

Официант, проникновенный

Два бутербродика с икрой,

Селёдка с луком и оливкой,

И как всегда, бифштекс двойной,

Графинчик с водкой, не наливкой.

Сначала принял за страну,

За лес, за тундру, небо сине.

Потом продолжил не одну

За величавую Россию.

Народ культурно отдыхал,

Народ не бил друг другу морды.

Приятный девичий оскал

В душе отдался мне аккордом.

И в наступленье, чуть дыша,

А в танце ниже, ниже руку.

Азартно пьём на брудершафт

За сверхинтимную поруку.

Вот несусветнейшая вамп,

Не рот, косилка и в помаде.

Я верю ласковым словам,

Молчу как килька в маринаде.

И было всё: постель, кровать,

Любили, охали, кричали.

Мы были молоды, что взять?

Уснули, дружно замолчали.

Эллочке- нелюдоедке

Мечтал увидеть море с детства

И вот дождался лиходей:

Курорт в Сочах, а звать Кудепста,

Для состоятельных людей.

Да мы в такси возили кепки

По замордованной Москве.

Я не совсем упертый скептик,

Но это был двадцатый век.

Слегка обнявшись с персоналом,

Освоив бегло номер «Люкс»,

По электросенсовским каналам

Искал, кого поймать в петлю.

И всё случилось дюже классно,

Из всех соседних Афродит

Завоевал стихом и лассом

И закрепил сего вердикт.

Она интима не ценила,

Двадцатилетняя жена.

Ну просто огненная льдина,

И я подумал, мне хана..

Перемогли душевны страсти

И ввечеру второго дня,

Исчерпав анектоды – басни,

Она осталась у меня..

И три недели так летели,

Медовый месяц отдыхал.

И оба очень похудели,

Главврач и охал, и стонал.

И по ускоренной программе,

И повторив «Декамерон»,

Отъехала Эльвира к маме,

Здоровая со всех сторон..

Настеньке

Тюльпаны спасали бутоны,

Сомкнули губы к дождю

Сощурили веки плафоны,

Еще пять минут обожду.

Себя в майских сполохах жалко,

Мытарюсь, остывший клён.

Несёт торопливая галка

Рыбёшку в пустой схорон.

Какой-то чужой прохожий,

Измучив бычок вконец,

Он тоже, как я, раб Божий,

В кроссовках и под венец.

Торопится вечер нетихий

Всех скопом дождём омыть.

Сон-ночь у фонтана шутихи

И сердце устало ныть..