С царём в голове. Мастерская современного каприза

Летит строка сквозь кольца топоров.

Всё позади, и Сциллы, и Харибды.

Я в жители готовлюсь тех миров,

Что выше и Тартара, и Аида.

Не надо сравнивать ни жизнь и смерть,

Ни песнь и плач, ни даже вдох и выдох.

И на людей, как на Богов, смотреть

Нельзя! Ослепнешь зрячим с умным видом.

Не надо сравнивать и с жизнью жизнь,

И с песней песнь, и даже вдох со вдохом.

Людей рядить промежду воздержись,

Прозреешь в слепоте, от истин охнув.

Шагами меря остров поперёк,

Летая вдоль, окружность голосую.

И степень соли слёз проверить смог,

И от неё отсеять соль морскую.

Не надо сравнивать и с жизнью плач,

Богов и песни, выдохи со смертью,

И вдохом человека не означь.

Всевиденье убьют всезнанья клети.

Да, сравнивать нельзя ни плач и вдох.

Ни выдох с человеком, ни на песню

Жизнь не походит, да и смерть – не Бог.

Циклопом у костра в ночи не грейся.

Виденья, отсветы ты примешь за гостей,

И перебрав наощупь всех баранов,

Потребуешь наряд под цвет костей.

В Гомеры – поздно, а в Орфеи – рано.

2.09.01.

«ТРОЯ. ЕЛЕНА». Рис. 2014 г.

ОДИССЕЯ

Какая бы ни близилась премьера,

Иль мера жизни б стала полумерой,

Моей ход мысли мной освобождён

От Маркса с Кантом, но не от Гомера,

Что проливается, порой, дождём,

Иль вылезает вдруг из-за кулисы,

Иль в костюмерной туникою вислой

Вдруг пальцем мне грозит, как неслепой:

«Страшись Судьбы!», «Пройди тропой Улисса!»,

«Ну, победи в борьбе с самим собой!»

В младые дни, когда морская пена,

Но не прописанная, как ни странно, сцена,

К себе манила пуще озорства,

Уже являлась на пути Елена

С умом в глазах и патокой в устах.

И лихорадило и колотило,

И от ворот бараном воротило,

И вёсел треск ушёл в копейный лом,

И Пенелопа всё давно простила —

И так Итаки Царь не впал в полон.

Мы – э-ге-гей! – Эгею переплыли,

И ближе локтя стены Трои были.

Но Нестор вдруг женился на другой,

Ахилла пляс в Раю и в новой силе,

А был ли Менелай – тут в тексте сбой.

Конь, фаршированный тупым десантом,

Перед Приамом показавшись франтом,

Был скормлен илионцам под вино.

Я ж оседлал строптивые пассаты,

Обрёл заветный лук, и всё вольно!

Побег Елены и её Париса,

Чей юный тополь выше кипариса,

Из летописи греческих побед

В былины дотатарских русских высей

Не удивили мудрецов и свет.