Мой потерянный рай

Изголодавшаяся по мужской ласке девушка буквально растворилась в поцелуе, отдаваясь порочному чувству целиком, без остатка: она понимала, на какие муки обрекает себя, но противостоять натиску Григория у неё не было ни сил, ни желания.

– Гришка, Гришка!

– Для кого Гришка, а для кого и Романов Григорий Александрович! Цени это! – чуть высокомерная ухмылка тронула его губы. – Ну-ка повтори это ещё раз, детка!

– Что повторить? – прошептала Юстина, нетерпеливо расстёгивая пуговицы на ослепительно-белой рубашке Григория.

 – Что?

– Гришка… – Григорий дёрнул за пояс прозрачного пеньюара Юстины. – Меня так только в детстве друзья называли, и некоторые кореша с зоны, хотя, там больше «погоняло» в заводе как ты понимаешь!

– А у тебя какое было? – Юстина наконец-то справилась с его рубашкой и поцеловала в заросшую чёрными волосами грудь. – Погоняло?

– Банально – «Ром», – ответил Григорий, кусая Юстину за сосок.

– Ром? Это от фамилии производное?

– Нет, от ямайского рома!

– За крепость характера надо понимать?!

– Понимай, как знаешь, – Григорий отбросил пеньюар, нависая над Юю, чьи щёки полыхали алым пламенем, а глаза отражали сложную гамму чувств.

Разум подсказывал ей без промедления оттолкнуть, противостоять его натиску, но сердце, истомившееся по настоящим чувствам, лишь коварно молчало, распаляя этим молчанием жгучую заинтересованность в этом холёном, привыкшим доминировать, самце.

Волна неведанного доныне возбуждения накрыла Юстину с головой. Соски предательски реагировали на прикосновения его зубов, сердце выстукивало учащённую барабанную дробь, а дыхание, сбивчивое и прерывистое, то и дело с придыханием вырывалось из груди, победным маршем отзываясь в душе господина Романова.

– Кстати, детка, ты придумала себе имя? – Григорий широко улыбался, позволяя шаловливым пальцам Юстины дотронуться до его плоти.

– Вера, можешь звать меня Вера! – изогнулась она, скользя языком по его груди, – Мартынова Вера Владимировна!

– Я буду звать тебя Юстина.

Кстати, паспорт и всё остальное будет готово через пару дней.

– Выходит, теперь я буду жить по фальшивым документам…

– Обижаешь, – Григорий убрал с лица Юю длинную прядь волос, – документы настоящие!

Он властно, словно имея особенные, эксклюзивные права на владения этой женщиной, стремительно вошёл в неё, и Юстина изогнулась кошкой, со щемящей радостью принимая в своё лоно его распалённую плоть. Наверное, не было в тот момент человека, счастливее, чем она.