Три кг первого

Еще он понимал, что просто так отойти от дел ему не позволит нынешнее окружение, а убегать, поджав хвост, было не только неправильно, но и нецелесообразно по материальным соображениям: на его официальной зарплатной карте никогда не бывало больше сотни-другой, а прочими активами де-юре Игорь не располагал.

Разумеется, Люба хотела того же, чего хотят все женщины, – родить детей и вырастить их в полной семье, а Скориков при всем желании гарантировать этого никак не мог.

Единственным человеком, который, возможно, мог бы помочь ему со всем этим разобраться, был Прохор. Узнав о его досрочном освобождении, Игорь тотчас бросил все столичные дела и рванул в аэропорт. Несмотря на то что они не виделись двадцать три года и лишь несколько раз общались по телефону, он надеялся, что прежние отношения сохранились и им удастся договориться, тем более ему было что сказать Беломорскому.

Как только объявили рейс, Скориков отложил на барную стойку зачитанную до дыр газету, сделал глоток уже успевшего остыть кофе, подхватил свой нехитрый багаж и быстрым шагом направился на посадку.

– Чего трезвонишь понапрасну? На даче они!

Прохор отпустил кнопку звонка и оглянулся. Из квартиры напротив, нахмурившись, на него смотрела сонная растрепанная Катерина. Что с ней сделало время?! Из некогда аккуратной и привлекательной женщины она превратилась в какую-то спившуюся неопрятно-одутловатую старушонку, а ведь ей сейчас должно быть немногим больше пятидесяти!

– Катюха, ты?

Соседка нахмурилась еще больше и, подбоченившись, злобно бросила:

– Ну?!.

– Я ж дядька Прохор! Не узнала? Мне папка твои, Серега, писал, что ты все приветы мне шлешь, мол, все хорошо у тебя…

– Помер папка.

– Ну так не с курорта, – сдержанно усмехнулся Прохор. – Про Сварщика, в смысле про Серегу, знаю, Шурка писала… А что за дача? С кем она уехала?

– Так Светка, внучка, в пятницу за ней заехала вместе с мужем и к его родителям на дачу увезла на все выходные. Сегодня вечером вернутся.