Моя революция

Сто пятая часть вторая пункты «е» и «л»[7 - Статья 105, пункт «л» – Убийство по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти. Наказывается лишением свободы на срок до двадцати лет либо пожизненным заключением.] – это из того, что доказано и куча мала двести восемьдесят вторых.[8 - Статья 282.1 – Организация экстремистского сообщества. Статья 282.2 – Организация деятельности экстремистского сообщества.]

А как все хорошо начиналось! Разумеется, вынужденную необходимость после девятого класса идти работать сложно назвать хорошим началом, но зато – это уже взрослая жизнь! К концу сентября я стал относиться с презрением к большинству своих бывших одноклассников – маменькины сынки и мажоры! Больше все меня бесила их музыка… Не зря же говорят: «Ты – это то, что ты слушаешь».

Помню, как-то на выпускном староста класса Смородин вел дискотеку. Я его спрашиваю:

– «КиШ»[9 - КиШ – панк-рок-группа «Король и Шут» была образована в 1988 году и прекратила свое существование 19 июля 2013 года в связи со смертью ее основателя Михаила Горшенева.

Этот ушлепок меня еще так одобрительно по плечу хлопнул, мол, отличный выбор, и через пару минут смотрю – на мониторе какие-то монобровные усатые девки затрясли животами и волоокий крендель, сладострастно щурясь, затянул что-то типа: «О май бэби, кищ, кищ, кищ…».

Я говорю:

– Сморода, ты охренел?!

А он так искренне удивился:

– Ты чего, это же Навруз Алиев, «Кищ-кищ»? Сам просил.

Посмотрел я с тоской, как мои одноклассницы в пляс пустились, изображая из себя заправских жительниц гаремов, и решил, что чужой на этом празднике жизни:

– Не, спасибо, классная вещь.

С другой стороны, можно было понять их всех: путевки в жизнь давно оплачены состоятельными родителями, после одиннадцатого – институты, гарантированные рабочие места, ипотеки, дачи, джипы. Им не надо о чем-то париться, напрягаться… Вот они и живут, не утруждая себя какими-либо глобальными размышлениями, тем более о культуре.

Это с другой стороны! Я же, всегда будучи на своей, единственный из всего класса жил в коммуналке и ходил в школу пешком. Когда школа получила статус гимназии, мать вызвали к директору. Лицемерная гадина Диана Моисеевна долго «ездила по ушам», после чего мать вышла из ее кабинета, состарившись лет на десять, и всю дорогу бормотала себе под нос: «Не в формате нашего заведения.