Из былого. Военно-морские истории

Однажды после ужина, когда офицеры и мичманы допивали свой компот, а к подволоку кают-компании, замысловато изгибаясь и чуть покачиваясь, уже поплыли сизые облачка папиросного дыма, механик неторопливо полез во внутренний карман кителя, вынул пачку каких-то бумаг и ровным, спокойным голосом объявил:

– Так, товарищи офицеры, получите, пожалуйста, квитанции по уплате за израсходованную вами в прошлом месяце электроэнергию, – и стал раздавать бумажки, начав со старшего помощника.

Эти бумажки представляли собою небольшого размера типографские бланки квитанций на получение чего-либо.

Практически все сразу же поняли, что к чему. И только артиллерист, лейтенант Андрей Брыкалкин, как всегда, врубился с некоторым опозданием:

– Мех, это… – начал было он.

С ходу, не дав Брыкалкину договорить, вмешался старпом – старший лейтенант Сергей Чернецкий:

– Мех, это не дело.

Все остальные, пряча улыбки, рассматривали полученные «квитанции». Прочитав свою, вдруг забеспокоился Борода:

– Механик, что-то ты мне много насчитал… – И заглянул в квиток минёра: – Вот, у Воронина только 12 рублей 17 копеек. А почему у меня 247 с полтиной? И почему ты не выдал квитанции мичманам?

– Согласно приказу Технического управления ВМФ плата за израсходованное на кораблях электричество взимается только с офицерского состава, – ответствовал с невозмутимым лицом Кузнецов.

– А какой номер приказа? – недоверчиво переспросил Борода. Если это розыгрыш, механик обязательно стушуется.

Игорь ответил без какой-либо задержки или запинки:

– Приказ номер три тысячи пятьсот сорок шесть дробь сто восемьдесят пять от шестого июля шестьдесят первого года.

Пауза.

– А почему ты командиру не выдал квитанцию?

– Командир в прошлом месяце заплатил вперёд.

Инженер РТС перевёл взгляд на командира корабля, тот с абсолютно серьёзным лицом подтвердил:

– Да, с прошлой получки у меня денег немного осталось, ну я и переплатил за следующий месяц.

– А у старпома сколько?

– 17 рублей 48 копеек, – ответил, заглянув в свою «квитанцию», Чернецкий.

– А у Брыкалкина? – В голосе Бороды всё явственнее начинали звучать нотки обиды и недоумения.

– 10 рублей, – отозвался Андрюха.