Когда вся ночь опустится на нет

Видно, нервы мои устали:

даже пишется тяжелей,

даже дышится с болью в горле

и удвоен привычный стук;

точно махом – на косогоре —

остановлен житейский круг.

Я почти что вишу над бездной:

руки замерли, воздух – лед.

Мир мой светлый, большой, чудесный

закрутился наоборот.

«Это временно – остановка!» —

говорят мне то тут, то там.

Я киваю, но мне неловко.

Я не верю таким словам.

А я верю, что все – приметы,

что недаром клокочет жизнь:

«Не туда ты спешишь по свету!

Дальше – бездна!.

Одного я хочу (…и верю):

чтобы жизни моей звезда

мне мои подсказала двери,

мне шепнула – идти куда.

Приехал поезд

Еще вчера в Москву приехал поезд,

а в нем мой самый близкий человек —

мой папа – я с ним заново знакомлюсь, —

а вместе с ним приехал прежний век.

И век и папа достают котомки,

соленую капустку, пирожки…

В наш странный мир, нечаянный и ломкий,

они вошли, как ломкости враги.

Развесили повсюду полотенца,

наладили свой быт и свой уклад.

И век и папа, точно два младенца,

на нас глазами светлыми глядят.

В гремящее с экрана верят слово,

в какую-то там силу доброты

и в человека честного, простого,

пускай вокруг все снобы и скоты.

И век и папа искренне мечтают

вернуться в детство, весь изъездить мир,

и, верите, они не замечают,

что время их изношено до дыр.

Что никуда уже и не поедут,

не убегут от грешной суеты,

и, слава Богу, мир им не поведал,

что детские не сбудутся мечты.

Наивными глядят они глазами:

и век и папа – страшно мне за них!

И горько мне, что так светло, как сами,

не научили жить детей своих!

«Нас с тобой не спасет одиночество…»

Нас с тобой не спасет одиночество

и чужая любовь не спасет.

Ты живешь теперь, как тебе хочется,

а точнее, как жизнь понесет.

Ничего не кляня и не празднуя,

пьешь с усмешкой задумчивый день.

А дороги у нас теперь разные.

И от прошлой осталась лишь тень.

И хранит нас с тобой одиночество

на своих утомленных руках.

Но, пройдя все земные пророчества,

мы с тобою живем в облаках.

И неважно: что здесь с нами станется

и чему здесь не велено быть.

Сердце с сердцем вовек не расстанется,

если память не в силах забыть.