Каиновы сказки. Премия им. А. А. Блока

Мне осень поднесла вина:

как снег, янтарь и кровь – тройного,

и это не моя вина,

что рвётся сердце от такого.

Ворона

Опять ты не дал мне напиться.

Я не в обиде. Я привыкла.

Опять неразличимой птицей

Придётся в небе мне кружиться.

Взмахну руками как крылами

и посмотрю в глаза по-птичьи —

и расстоянье между нами

придётся сильно увеличить.

Я днём проклятою вороной

осуждена одна скитаться,

и только ночью длинной, тёмной

смогу тебе я показаться.

Тебе придётся постараться —

расколдовать меня не просто:

вслепую с демоном сражаться,

и с простаком большого роста.

Три дня не спать, три дня не бриться,

не есть, не пить и матери не верить,

с обрыва прыгнуть и разбиться —

чтоб смерть ужасную примерить…

Вороной, днём, тебя забуду.

Придёшь – тебя я не узнаю,

и от тебя скрываться буду,

с куста на куст испуганно перелетая.

Опять ты не дал мне напиться.

Я не в обиде. Я привыкла.

Опять неразличимой птицей

Придётся в небе мне кружиться.

Кольцо с рубином

Хрустальный купол голубой,

берёзы жёлтая тревога,

о возвращении домой

мечтает старая дорога.

В густом лесу среди берёз,

за изгородью из скелетов

и над прудом из чистых слёз

стоит мой дом, не зная лета.

Навечно осень в доме прижилась,

там нету лет и зим, и нету вёсен,

там каждая былинка горем налилась,

а воздух там тяжёл и смертоносен.

В моём роду русалки – все.

Не зря в деревне люди нас боялись

и сразу узнавали по косе

из локонов, что змеями свивались.

Я раньше очень мстительной была —

я никогда виновных не жалела,

волшебницей без сердца я слыла,

и магией свободно я владела.

А трое юношей меня пытались полюбить —

расколдовать меня они хотели,

пришлось их, бедненьких, убить,

и я от крови чистой захмелела.

Один лежит с ножом в груди,

другой сокрыт в чащобе леса,

его следочков не найти,

а кости третьего разбросаны по плёсу.

Три чистых сердца на моей груди

сияют ярко, будто три рубина,

и лучшего подарка не найти

для моего седого господина.

Два сердца я ему отдам,

но утаю твоё сердечко,

два сердца он подаст – гостям.

Из твоего, пожалуй, сделаю колечко.

В октябрьскую особенную тишь

мне кажется, я слышу твои стоны,

мне кажется, от неги ты кричишь,

моей любовью истомлённый.