На море и на суше

На мгновение его взгляд задержался на двустволке, висевшей у двери, но тут же с усмешкой, будто отгоняя какую-то нелепую мысль, тряхнул головой и вышел во двор. Ночью выпал небольшой снежок, дышалось легко, в морозном воздухе был отчётливо слышен малейший шорох. Улыбаясь своим мыслям, Оскар углубился в лес.

Уже почти рассвело, когда он добрался до поляны, на которой росла его ёлка. Присев на поваленную ветром сосну, он стал разворачивать свой немудрёный завтрак. Вдруг его словно кольнуло в спину: как человек, большую часть своей жизни проведший наедине с природой, Оскар шестым чувством ощутил на себе чей-то взгляд.

«Чепуха какая-то, – подумал про себя лесник, – кому здесь быть?»

Однако это неприятное чувство не покидало его. На мгновение ему показалось, что он слышит чьё-то прерывистое дыхание у себя за спиной. Отложив завтрак, Оскар резко обернулся. В это же мгновение большая серая тень шарахнулась в сторону, стряхнув облако снежной пыли с соседних кустов.

«Волк», – подумал Оскар.

Под ложечкой неприятно засосало, вспомнилось ружьё, что осталось висеть на гвозде возле двери. Правда, за поясом был топорик, но им только и можно было, что срубить ёлочку, а идти на зверя…

Волк не уходил, но и нападать, видимо, не решался. Он стоял за кустами метрах в десяти, и Оскар не мог разглядеть его полностью. Опытный охотник, Оскар бывал в переделках и посерьёзнее. Он был ещё крепким стариком, но вступать в единоборство с волком без оружия ему совсем не хотелось.

Так они простояли с минуту. Вытащив из-за пояса топорик, Оскар сделал шаг в сторону кустов. Волк тяжело отпрыгнул на тропинку и присел. Это был крупный самец, каких Оскар не встречал уже давно. В лесу стало совсем светло, и Оскар наконец мог разглядеть своего противника как следует. Волк был старый и худой, свалявшаяся шерсть серыми клочьями свисала с его боков. В свете наступившего дня он уже не казался таким грозным, несмотря на свои размеры, скорее, он вызывал чувство жалости.

«Старость не радость, – подумал Оскар. – Отгулял ты, видать, своё, серый разбойник».

И тут его словно обожгло: у волка было только три клыка!

Да, только три: верхнего левого не было. Это он, старый знакомый, сомнений быть не могло.