Дом на краю света

Екатерина

У Екатерины – лишь книги, да сон,

да трепет напевов старинных.

Но все, чем живу я, и все, чем спасен —

все это от Екатерины.

И звонче вскипает забытая медь,

когда, очарованный далью,

устав от разлуки, я вынужден петь

о темных глазах под вуалью.

И нет мне покоя, пока в тишине

вечерней, над миром согретым,

я вижу в ее потускневшем окне

знакомые мне силуэты.

У Екатерины за синим стеклом

живут неземные картины.

И шорох видений, навеянных сном,

и белый орнамент перины,

и шепот деревьев за темным окном —

все это у Екатерины.

Ах, Екатерина, скажи, что ты прячешь?..

Ах, Екатерина, о чем же ты плачешь?..

Метель листопада

Колыбельный старый остров, на краю пустой земли,

там, где в гавани исчезли золотые корабли,

там, где бродит невидимкой осторожный звукоряд,

там, где ждет нас неизвестность – ждет который год подряд.

Мне знакома эта местность, этот маленький плетень,

по задумчивым опушкам ходит-бродит чья-то тень:

то взлетит на небо птицей, то на землю – кувырком.

Я знаком со всем поместьем, только с тенью незнаком.

И чего она летает, исчезает в тишине,

нарастает, вырастает, приближается ко мне?

Мельтешит старинной вязью, кружит около меня,

на дорогах, желтой грязью, – всполох тусклого огня.

А в саду застыли лужи, заколочены дома,

стужа, стужа, это стужа – приближается зима.

И открыты все ворота – двери настежь, и за мной

позолота, позолота залетает в дом лесной.

Залетает, веселится, – ветер злится, как пастух, —

и по всей моей светлице бродит яблоневый дух.

Бродит призрачная тайна – запах скошенной травы…

Словно я заснул случайно в целом ворохе листвы.

«Все что происходит…»

Все что происходит, – происходит случайно: так треск соснового сучка под ногой напоминает вдруг о том времени, когда я был маленьким, и соседний переулок казался мне заповедным миром, где все по-другому, и люди вместо шляп носят собачьи головы.

Золотые сети

Белые равнины, тайны по-старинке,

пыль да паутина, звездные песчинки.