Дом Фауста

Чего он ждёт? Мальчик сам не знает.

За окном горит закат – красен, языкат.

Разворачивает сквер золотое знамя.

На балконе крепко спит верный самокат.

Мальчик курит. Мальчик пьёт. Травится и травит

окружающих, но как вытравить тоску?

Есть у мальчика дружок – крот, носящий траур,

и ещё один дружок – престарелый скунс.

Первый слеп, второй вонюч, ну а люди лучше?

У крота в подвале ключ, а у скунса – дверь.

А за дверью ждёт тебя твой счастливый случай

и богатая вдова, может, даже две;

лимузины, яхты, счёт в марсианском банке…

Ладно, мальчик говорит, где там ваш портал?

Чёрт везёт его домой, усадив на санки.

Он ещё и не таких мальчиков катал.

«А на длинной верёвке сушилось бельё…»

А на длинной верёвке сушилось бельё.

А поддатый сосед говорил «ё-моё»,

добавляя про мать et cetera

(ударенье сместилось, но это ничо).

А сомнительный ангел, садясь на плечо,

предлагал покурить и гетеру.

Да, какая гетера в двенадцать-то лет!

Помню, был у меня водяной пистолет,

оловянный солдатик нестойкий;

Жигулёнок и Волга один к сорока…

Помню, был я ребёнком, не знавшим УК.

Значит так – сигарету и только.

И тогда ангелок доставал портсигар.

Мы дымили в окошко, к иным берегам

отплывали на судне пиратском.

И не важно, что судно тонуло в снегу —

я полжизни торчу на ином берегу,

сам с собой не могу разобраться.

Не могу разобраться с собой вообще.

И не ангел, а ворон сидит на плече

(а наклюкавшись, делает стойку).

Говорит «ё-моё», добавляет про мать,

предлагает гетеру… Да что с него взять?

Значит так – сигарету и только.

«Ты примус починял, когда вошли команчи…»

Ты примус починял, когда вошли команчи,

обвешанные скальпами, и вождь

сказал: «Ну что ж, тебя в живых оставим, мальчик,

но примус заберём и папу с мамой тож».

А мальчик фанател от фильмов про индейцев,

а мальчик умолял: «Возьмите и меня!»

Но прочитал в глазах шамана: «Не надейся!» —

и не заметил, как девятый разменял

десяток или что разменивают люди,

когда болит спина и дубль зеркальный злит;

и даже если ты свободен от иллюзий,

добавочных свобод сюда не завезли.

И только по ночам, во сне цветном и вязком

ты мать опознаёшь в ещё не старой скво,

и видишь, как отец летит в шаманской пляске

над трупами врагов, вигвамом и костром.