Дом Фауста

Или то, скажешь ты, или это;

что-то автор рассеянным стал,

словно вышел за рамки сюжета

или смотрит в волшебный кристалл.

А в кристалле чего не бывает,

а в кристалле не видно ни зги,

разве только снежинки летают

в пустоте, да и те из фольги.

Но случается тихое утро,

и по светлой окружности снов

часовая спешит за минутной,

а минутная валится с ног

и ложится мечом между ними

под будильника хохот и свист…

И садится спиной к героине

ошарашенный протагонист.

Всё пытается взять себя в руки

(худо-бедно, а в брюки он влез)

и, впечатан в сетчатку старухи,

покрывается инеем весь.

«Она скользила по оси абсцисс…»

Она скользила по оси абсцисс —

невидимой, однако достоверной,

над крытою верандой, если вниз

взглянуть. Потом над улицей – примерно

в двух с половиной метрах от земли,

смущая припозднившихся прохожих…

И выходил из гавани зимы

пустой трамвай и плыл ошую тоже.

И одесную расступался сквер;

там тополь левитировал облезлый.

И падал снег (и был он тёмно-сер)

и пальцы отмораживал болезный.

Сомнамбулой, лежащей на спине,

покачиваясь на волнах воздушных,

глаза открыла женщина, но не

заметила прижатое к подушке

лицо, принадлежащее кому?

Любовнику, супругу, незнакомцу?

Ему же снилось – он идёт к окну

и валится, сворачиваясь в кольца;

становится узорчатой змеей,

окутанной пьянящей дымкой серной.

И параллельным курсом под землёй

перетекает в мир четырёхмерный.

Дачное

Шмель летит или толстая пчёлка,

нарезает круги над Вечоркой.

На Вечорке варенье стоит —

земляника, открытая банка.

Забирается в будку собака,

мордой в лапы уткнётся и спит.

Комары позудят и отстанут.

Игроки, накурившись, расставят

офицеров, царей и солдат

на доске чёрно-белого мира,

и затикает солнце, что мина,

превращаясь в багровый закат.

Во второй половине июля

жизнь прекрасна и воздух из тюля,

а едва упадёшь на постель,

заскулит заполошное эго,

ослеплённое яркостью снега,

оглушённое лязгом костей.

«Из пункта А выходит поезд…»

Из пункта А выходит поезд

и едет в некий контрапункт.

Так начиналась эта повесть,

которую сочти за труд

прочесть, а впрочем, нет, не стоит.

И так всё ясно: поезд, ночь.

Мужик, уставший от историй,

на нижней полке (ты точь-в-точь)

покачивается, печален.

Напротив – девушка с веслом.