Пес Зимы

Теперь я мог только ползти и даже не пытался встать, зная, что немедленно провалюсь, но страх заставлял меня работать локтями, двигаясь туда, где, как мне казалось, была наша база. Я знал, что родители будут меня искать, несколько раз порывался кричать, но все было безрезультатно. В конце концов, я так выдохся, что, хотя отец много раз говорил мне, что этого ни в коем случае нельзя делать, уснул прямо в снегу. Мне снилась мама, ужин, шипящие котлеты на газовой плите. Во сне было хорошо, тепло, и не нужно было никуда ползти.

Проснулся я от чего-то мокрого и теплого. Сначала я не понял, что это такое, пока оно не лизнуло меня еще раз. Это был Пес Зимы. Он лежал рядом со мной, но, кактолько я открыл глаза, радостно вскочил, и его белая шерсть заблестела в ярком лунном свете. Я обхватил его за шею и попытался встать, но снова провалился в снег. Выкарабкался, лег пластом, попробовал еще раз – снова безрезультатно. Так я барахтался несколько минут, пока снова не обессилел. Пес бегал вокруг, озабоченно скуля и пуская из открытой пасти густой белый пар.

Потом подбежал комне и стал лизать лицо своим теплым шершавым языком.

– Не могу,– сказал я ему, как будто он был человеком,– сил нет.

Он посмотрел на меня с укоризной. Потом ухватил зубами за воротник и потащил. Я лежал на снегу, как мешок с мукой, а он, глухо рыча, волочил меня по буеракам, сам проваливаясь по грудь и напрягаясь изо всех сил. Затем он прилег рядом, но быстро вскочил и потащил меня дальше. Будь я потяжелее, он никогда бы не справился с такой ношей, но и сейчас мы двигались ужасно медленно.

Пес волок меня несколько метров, потом останавливался, чтобы отдышаться, волок еще и еще, иногда прилегая, чтобы согреть меня и согреться самому.

Я почти не помню этот путь. Он длился всю ночь, весь день и половину следующей ночи. На то, что на снегоступах я проходил за час, нам, вернее псу, требовалось полдня. Он совсем изнемог и тяжело дышал, морда у него покрылась сосульками, а пар из пасти стал таким густым, словно он был не собакой, а огнедышащим драконом.

Но пес не отступал. Сначала я старался бодрствовать, хлопал в ладоши, растирал руками колени и, когда находил в себе силы, пытался помогать своему спасителю. Но с каждым разом это давалось мне все тяжелее, временами я поневоле проваливался в сон и в конце концов потерял сознание.

Папа нашел нас глубокой ночью. Он показывал мне потом это место: у самой дороги шагах в трехстах от наших дверей.