На заре

Ну и последним, что убили мои остатки любви к школе (если так можно назвать мои чувства к ней) стало то, что одна из учительниц, что уже как пару лет вела у нас английский, Надежда Викторовна, уволилась с окончанием прошлого года. Ходили слухи, что её на самом деле вышибли, но не то чтобы в них кто – то и верил. Слухи, они ж на то и слухи.

С Надеждой Викторовной у меня были донельзя хорошие отношения. Она всегда благосклонно ко мне относилась, даже когда я шалил, так сказать. Умела найти ко мне подход. В случае, если моя оценка за ответ колебалась с четверки на пятерку или же (что было крайне редко) с тройки на четверку, она всегда вытягивала меня на лучшую.

Говорила: «Авансом». Я любил её, как ученик любит учителя. И с её уходом я как будто лишился друга. Очень хорошего друга.

Теперь, друзья, суммируйте эти 3 причины, в которые входят уход из школы моих если не 6 друзей, то приятелей, моей соседки, которая только – только начала мне нравиться, и любимой учительницы, и представьте, как паршиво начался для меня этот учебный год.

3 причины – 3 пули, что подкосили меня. И подкосили сильно.

Чайник оторвал меня от мыслей, зашумев так громко, что я едва не оглох. Хорошо, что зайдя в кухню, я предварительно закрыл дверь. Иначе поставил бы на уши всю семью, оторвав их от просмотра уже, наверное, 7-го сна.

Я приподнялся со стула, подошёл к плите, перекрыл огонь, и чайник тут же умолк. Предусмотрительно обмотав ладонь тряпкой, я приподнял за ручку пышущий жаром чайник и налил часть его содержимого в кружку.

Закончив, вернулся на стул с кружкой и, дотянувшись до сахарницы, начал класть в чай сахарные кубики. Не знаю, как другие, но я предпочитаю их песку.

Сегодня у нас понедельник. Это, значит, 5 уроков. Литература, английский, физика, история, математика. Физику я не сделал. Что ж, авось пронесёт. Виктор Владимирович (про себя мы его называли «Владирыч») мужик не строгий – валить не будет, если даже и вызовет.

Прикончив один из двух ломтей батона, я, энергично разжевывая содержимое рта, уже прикидываю в голове, у кого бы я мог списать математику.

Проходили мы сейчас графики. То ещё удовольствие. Сашка Лаптев мог бы меня выручить, задобри я его шоколадным печеньем, продающемся в нашем буфете. Он был у нас математиком, щелкал такие, вот, графики как орехи. Так что если и списывать матешу, то только у него.

По истории мы только начали проходить период междоусобиц на Руси. Я, конечно, пробежал глазами параграф, но вызываться не стану.