Чёрная дыра. Стоять, чтоб услышать

И хоть мне достаточно лишь представить, чтобы оказаться в любой её точке, вникать в смысл происходящего – как заглядывать в чёрную дыру.

Подумав о последнем, что видел, тотчас очутился в натопленном помещении, вероятнее всего, в кочегарке, где и обнаружил старосту, о чём-то с важным видом разглагольствовавшего перед мужиком с помятым лицом.

Машинально потопав, чтобы сбросить с обуви снег, я подошёл к печке и, приоткрыв чугунную дверцу, наклонился над топкой. Староста внезапно примолк и, очумело посмотрев на меня, ткнул в меня пальцем.

– Это… Ты видал? – спросил он истопника.

– Чего? – задрёмывавший истопник вялым взглядом посмотрел на приятеля.

– Ничего не слышал? – испуганно озираясь, староста вжал голову в плечи.

– Нет. А чего?

– Сначала что-то ударило… потом – дверца… – упавшим голосом выдохнул староста.

А мне приспичило поупражняться в некогда позабытой морзянке. В комнатке воцарилось молчание. Замер и я.

– Понял… Всё понял, – из последних сил проговорил староста.

И, скривив лицо нервной улыбкой, скинул дублёнку и лихорадочно принялся шарить по карманам пиджака.

Лицо же истопника сделалось неожиданно осмысленным. Ничего не произнося, с маниакально-решительным взором, явно сосредоточившимся на определённой мысли, он методично совершил ряд последовательных действий. Неспешно поднявшись со своего лежака, привычным движением засунул босые ноги в валенки, не глядя, выгреб из-под матраса несколько свалявшихся денежных купюр и медленно, но уверенно покинул каморку.

Тем временем староста одной рукой извлёк из кармана мобильник и дрожащим пальцем другой дважды нажал на кнопку вызова. В невыносимой тишине меня сначала оглушили протяжные гудки, а потом в голове зазвучал резкий голос:

– Да, Сергей Сергеевич! Слушаю!.. Я слушаю!.. Ну, что ещё?

– Отец… Отец Ва… Отец Василий!.. – взволнованно заговорил Сергей Сергеевич.

– Что с вами, Сергей Сергеевич? – голос в голове стал менее резким.

– Про… простите меня, отец Василий! – староста не смог сдержаться и заплакал. – Простите! Я… Я не должен был… Мне нельзя… Вы священник, а я…

– Сергей Сергеевич? Вам плохо? Скажите, где вы? Я тотчас приеду!..

– Н-е-е-т! Не надо!.. Дорогой батюшка! – с искренними обезоруживающими нотками во всю уже смеялся растроганный Сергей Сергеевич.