Воздух Сомерсетшира

В квартире жила и её семья – родители в своё время предоставили жильё в их распоряжение, не желая мешать молодой семье. Она знала цену этому подарку и была благодарна родным, которые за неё решили ещё один серьёзный вопрос, значительно облегчив жизнь ей, а себе усложнив.

Ей не приходило в голову роптать на надвигающуюся потихоньку тесноту: она с детства здесь жила и, будучи последним ребёнком, имела свой угол. Став женой и матерью, она понемногу окопалась на кухне. И если не готовила и пила либо ела, то читала или вязала здесь.

Потому неведомые мысли о новом доме не засохли на корню, а получили своё продолжение. Другая квартира понадобилась и мужу: вот бы её со временем выкупить и пусть приватизирует на своё имя, чтобы тёща не фыркала. Можно и о перспективе подумать – сыновья ещё школьники, а им уже тесно… Словом, за такое счастье можно было и заплатить, придумать что-нибудь, извернуться.

Она не заикнулась ни словом мужу, не стала беспокоить. Как нарочно, и коллега перестала говорить о квартире, а спрашивать для себя было не в её правилах.

Эти дни её тайны она ходила, как именинница, и уже не так остро ощущала тесноту собственного жилья. Она прокручивала, что может возразить ей муж, когда она приведёт его на квартиру, представляла, как она с детьми затеет уборку и сделает всё по-своему… Повесит занавески…

Но коллега молчала, не догадываясь о её соображениях, и говорила о чём угодно, только не о квартире.

…К ак-то вечером пятницы, когда она на кухне замешивала блины, её домашние услышали счастливый смех. Им и закончились и чудесные именины, и приключения с новой квартирой. Разницу между мечтой и реальностью мы все понимаем, между желаниями и возможностями – признаём скрепя сердце. В этом наша слабость, но и наша сила.

Почти тень

…Их взяли врасплох, оттого так и вышло – как кошмарный тягучий сон наяву, когда не можешь проснуться. Девушки слепо тыкались в белые враждебные стены, стараясь найти выход, но в последней комнате, куда они вбежали в панике, забыв про свои нечеловеческие умения, не было ни окон, ни дверей, ни даже самой ничтожной мебели, за которую мог уцепиться глаз, – ничего! Пол, стены, потолок… Их судьба – превратиться в это белое ничто.