Тихий

За домом – баня, сарай, конюшня, зернохранилище, погреба для хранения продуктовых заготовок зимой. И мечеть. Всё принадлежало местному баю. На этого бая, богача, работали все, кто жил поблизости. И в нашей деревеньке тоже. Я почти ничего о тех днях не помню, я был младенцем. Но мой отец иногда рассказывал мне о жизни нашей семьи в те времена. Говорил, что бай был хорошим человеком и не обижал своих крестьян.

– И где те дом и конюшня? – покрутил головой Ильфат, потряхивая деда за руку. – Там есть лошадки? И где бай живёт теперь?

– Нет, ни дома, ни бая сейчас нет.

Когда началась гражданская война и люди, словно охваченные страшной болезнью, стали злыми и дикими, баю пришлось убежать, – дед нежно погладил внука по голове. – Страшные и непонятные годы обрушились на нашу страну. Безграмотные крестьяне ничего не понимали и не знали. Пришлые революционеры разграбили и разломали все постройки. Что-то подпалили и сожгли дотла. Батраки, работавшие у бая, разошлись по соседним деревням и сёлам. Потом их определили в колхозы.

– Я ничего не понял, – пожал внук плечами. – Что такое «гражданская война» и кто такие «революциерры»? Почему они сожгли дома? Это же плохо!

Дед, впав в раздумья и изменившись в лице, застыл. Он не расслышал вопросов внука. Он витал в облаках воспоминаний и думал о своём детстве.

– Ау, я – тут, – Ильфат энергично потопал ногам. – Дедушка, ты меня слышишь?

– Да, слышу, – дед крепче сжал ладонь внука. Так, как гуляя в этом саду шестьдесят лет назад, сжимал его детскую пятерню его отец.

 – Ты вырастешь, узнаешь, и поймёшь.

– Почему сад зарос и яблоки такие малюсенькие? – мальчишка показал на мелкие съёжившиеся плоды ближайшей яблони.

– Лес поглотил его. И пруд исчез. Берега оползли, изменились. От мельницы не осталось и следа. Не разрушили только мечеть. Может, не захотели, может, испугались гнева Всевышнего. А, может, её отстоял мулла. Мечеть работала, сначала явно, потом, как бы, тайно, аж до конца войны. Потом мулла умер, и сюда приходили всё реже и реже.

– Какая ещё мечеть? – удивился внук. – Я никогда не видел мечеть. А что это значит? Какой ещё войны? Ты что, был на войне?

– Мечеть была главным зданием в селе. Это место поклонения Аллаху, центр нашей, исламской культуры и образования. В мечетях учили читать и писать на татарском и арабском языках, и не только молитвы. Мечеть была школой и для молодёжи, и для стариков, – голос деда отливал уважительным тоном. – Я помню, мы приходили сюда по пятницам.