Тихий

Грибов, ты командир отделения? Вот ты, и за старшего будешь!

– Командир, как-то несерьёзно нас так, без офицеров оставлять, в непролазном лесу…

– Чего? – Батаев так неприязненно глянул на Грибова, что тот оконфуженно съёжился.

Повалившись на спину, на рюкзак, Грибов кулаком сдвинул каску на затылок. Удерживая пулемёт на левой руке, правой снял с предохранителя, передёрнул затвор:

– Пацаны, копайте пока вы!

Полосатов и Самигуллин скинули РДшки, положили сверху автоматы, вынули сапёрные лопатки, приступили к оборудованию позиции.

Воропаев и Журавлёв прислонили оружие к трухлявому поваленному дереву, достали из карманов по гранате.

– Заминируем тропу, – прошептал, сквозь одышку, Воропаев, – ща замыкание пройдёт и всё, я растяжки поставлю.

Мимо тихо прошагало замыкание взвода. Последним шёл капитан Юнусов:

– Не зевайте, пацаны. Если что, если совсем припрёт, ракеты пускайте! Я – рядом.

– Хорошо, пущу, – безрадостно пообещал Грибов, – верю, что вы не бросите.

– Только ты не перепутай, Гриб, не в штаны газы пускай, а ракету – в небо, – задорно подмигнул офицер, пытаясь хоть как-то растормошить, пронять оробевшего под грузом ответственности бойца.

Воропаев отбежал назад по тропе шагов тридцать, разгрёб сырую листву, положил гранату. Натянув проволочку, поколдовал над маскировкой. Полюбовался:

– Не видать. Вот я мастером уже стал.

Отсчитав десять шагов, приготовил врагу второй сюрприз, на этот раз, спрятав гранату на уровне плеч в ветках сухостоя.

Журавлёв молча наблюдал за действиями товарища, поводя стволом автомата по сторонам, да подшёптывая:

– Капец, блин, капец. Кинули посреди леса…

– А ты не бойся, Жура, всё обойдётся, не впервой! Просто действуй по обстановке и бойся рисковать!

– Ага, «обойдётся»! Не знаю, у тебя, может быть, и семь жизней, а у меня – одна. И матушка ждёт – одна. Мне умирать никак нельзя, никак!

Место для засады Батаев выбрал удачное. Минут через десять отделение лежало в небольшой яме, прикрытое со всех сторон природой.

Увидеть с тропы их можно было, но подойдя совсем уж близко. Но это ещё нужно было умудриться сделать, тропа-то теперь заминирована.

Заморосил дождь, с гор подтянуло тяжёлую тучу, враз почернело небо.

– Что за погода, бля! Темень, как вечер уже! Вода эта, бля, за шиворот течёт. Что март, бля, что апрель, что август, что октябрь. Дубак и морось, сопли на носу, хуже некуда.