Любовь и метафизика

Пищеварительный тракт и клоака, нагло глядящая тебе в лицо экскрементами годов своего существования. Третий. Из-за облупленной деревянной двери орет телевизор. Четвертый обдает меня кислым неаппетитным запахом дешевой стряпни. Пятый, шестой.

За полпролета до своего этажа я останавливаюсь, чтобы посмотреть в окно. Подо мной, внизу, лежит город, серый и неопрятный, задыхающийся от собственной пыли, он упирается трубами заводов в гордое темно-синее вечернее небо. Трещина в оконном стекле, покрытом грязными разводами, разрывает город пополам.

Когда я открыл дверь, свет в моей квартире уже горел. Но был он тускло-холодным, неживым, нереальным. Я вошел в гостиную. Девушка сидела в кресле в дальнем углу комнаты, около окна. Мертвенно-бледная кожа, ярко-красные губы, длинные волосы цвета зимней безлунной ночи и ярко-зеленые глаза. И два черных кожистых крыла, покоящихся на спинке и подлокотниках кресла.

Она улыбнулась. Красивое лицо и жемчужно-белые зубы, почти сливающиеся цветом с кожей. Крылья чуть приподнялись и снова опали, когда она заговорила.

– Ожидание успело утомить меня, – голос был высоким, с нежным бархатистым тембром.

Не знаю, что случилось со мной. Я должен был быть удивлен, испуган… Эти крылья… Но я просто достал сигарету и, закурив, сел на диван.

– Кто ты?

Девушка засмеялась, запрокинув голову. Ее смех. Звонкий и мелодичный, он вызывал морозную дрожь во всем теле.

– Меня зовут Изольда. Слуга Люцифера. Его рабыня.

– Чего ты хочешь от меня? Почему ты здесь?

За окном садилось солнце. Его огненный шар бросал сквозь стекло последние лучи, и в их свете бледное лицо девушки ошеломляло прекрасной строгостью черт. Улыбка не сходила с ее губ.

– Мой господин послал меня заключить с тобой договор, – наши глаза на секунду встретились, и ее взгляд пронзил меня раскаленной иглой. – Мы знаем все о тебе.

– Напоминает «Фауста», – я затушил сигарету в пепельнице. – И ты хочешь купить мою душу.

– Именно. Рада, что ты так быстро меня понял. Ценою будет любовь любой женщины, которую ты захочешь. Когда она надоест тебе, выберешь другую. И так до бесконечности.

– До конца жизни, – поправил я Изольду.

– До конца жизни.