Родом издалека. Поэтический сборник

Хранила в душе, как и в ясности глаз,

Свидетельство веры

Истовой.

Влюбленная в образ из давнего сна,

К нему обращалась

Мысленно.

Весь мир ее, писанный в темных тонах,

Лишь эта вращала

Истина.

Теряя с реальностью хрупкую связь,

Быть верной клялась

Призраку.

Обетов священных мудреная вязь

Застлала глаза —

Искорки.

Ревнивей Отелло был сумрачный принц.

Казалось, любил

Искренне.

Целуя, испил ее жизнь до зари,

И стали как пыль

Искорки.

И в сумерках видит то тень на стене,

То профиль знакомый —

Изредка

Она, Персефона из царства теней,

Живущая в доме

С призраком.

    август 2013

Жемчужная сережка

Молчаньем раздражая тишину,

А белый чистый лист – движением руки,

Маэстро вновь черту перешагнул:

Занес над бездной тоненькую кисть,

Чтоб истерзать всю нежность белизны —

Почти не видный, отраженный свет,

Сгустить мрачнее краски, ведь из них

Он создал мир однажды в голове.

Дворцы, тираны, войны, города,

Руин империй темные фигуры —

За них бы мастер и гроша не дал,

Ни волоса из пышной шевелюры.

Простой девчонки душу рвущий взгляд,

И жемчуг, как она, весь странно-белый…

Увидит кто-то в нем цикуты яд,

А я – последний свет в земных пределах.

    август 2013

Потерянный рай

Моим родителям посвящается.

Давно мои ранние годы прошли

По самому краю,

По самому краю родимой земли,

По скошенной мяте, по синему раю,

И я этот рай навсегда потеряю.

    (Арс. Тарковский)

Я шагаю под солнцем, кислотным оранжевым солнцем,

И, теряя остатки рассудка, теряю себя.

В воспаленном мозгу каждый шаг, словно пульс, отдается,

Тишину вместо сердца немого ритмично дробя.

Словно нету меня. И вообще никогда не бывало.

В жаркий полдень исчезли, как призраки, тени в раю,

И теперь у ворот в мутном облаке слов запоздалых

Я непрошеным гостем в сторонке тихонько стою.

Далеко-далеко, за горами, полями, степями,

Весь в крови, мой единственный дом и единственный рай.

Больше мира в нем нет, лишь война. Там отец и там мама.

В том раю, в тех стенах прозвучало когда-то: «Прощай».

Не могла я подумать, что в жизни такое бывает:

Чтоб душа – далеко, оболочка – одна, без души,

Только мается, бьется, как бабочка в банке слепая,

Не надеясь преграды порханьем своим сокрушить.