Остров неоплаченных долгов. Четыре новеллы о жизни и любви…

Теперь мужчина с трудом передвигался на костылях. А родственники навещали его не часто. Нисим подал знак рукой, Михаил остановился рядом и спросил:

– Здравствуй, Нисим! Как самочувствие?

– Самочувствие бодрое, – ответил старик. – Знаешь, давно хотел спросить тебя, но всегда забывал – что получится, если итальянские спагетти залить украинским борщом?

Михаил уже слышал этот анекдот и поэтому ответил не задумываясь:

– Получится узбекское блюдо с еврейской фамилией «лагман».

– Молодец! – обрадовался ветеран.

– Постараюсь, во всяком случае, – скромно пообещал повар и добавил, – а в чём проблема?

После короткой паузы Нисим объяснил:

– В отделении лежачих пенсионеров работает медсестра Симона. Может, ты знаешь её?

– Знаю, – ответил Михаил.

– Это хорошо. Так вот, она мне очень нравится, но я не уверен, что смогу сказать ей об этом. – Нисим в очередной раз замолчал и стал возиться со своими костылями.

– Как оказалось, в некоторых ситуациях штурмовать Голанские высоты легче, чем объясняться в любви. Вот мне и пришла в голову идея сначала подарить ей свои стихи, а потом уже перейти к откровенным разговорам. Я же родом из Одессы. В юности учился в русской школе, сочинял стишки, как многие мальчики, а теперь вот эти навыки пригодились в старости. Хочу, чтобы ты прочитал моё новое сочинение и сказал – не стыдно ли дарить женщине такое?

Нисим опустил руку в нагрудный карман сорочки, достал оттуда вчетверо сложенный лист бумаги и протянул его Михаилу.

«Хочу всю жизнь тебя любить,

О грусти навсегда забыть.

Ведь счастье только лишь с тобой,

Любви не нужно мне иной.

Хочу обнять тебя скорей,

Ведь в мире нет тебя нежней.

И больше нет прекрасных слов,

Чтоб выразить мою любовь».

Михаил помнил сотни рецептов всевозможных блюд, но от поэзии он был очень далёк и не выучил до конца ни одного стихотворения. Однако какое-то врождённое чувство гармонии подсказало повару, что это стихотворение не совсем удачное. Михаил где-то уже слышал, что многие мужчины с возрастом впадают то ли в детство, то ли в маразм, но, в любом случае, огорчать легендарного бойца у Михаила не хватило дерзости, да и вовсе не было такого желания.