Озеро, полное блеска

-– Черный Квадрат Филимонова –

Немая сцена Черного Квадрата.

Засиженное мухами стекло

лишь только Филимонова влекло,

а публика все двигалась куда-то.

Простые люди выходного дня

стекались к ярко брызнувшим палитрам

и льнули, словно к праздничным поллитрам,

к удушливому месиву огня.

А Филимонов, словно вышед не отсюда,

нездешне в синих сумерках парил

и потому квадрат заговорил

так внятно, словно звякнула посуда.

-– Мир многомерный множества хранит –

Мир многомерный множества хранит

В коробочках, салфетницах, комодах,

В корзинках, туесах и сундуках,

За шелковой подкладкой, в портмоне,

В конвертах неотправленных посланий

И в тесных тюрьмах писем нераскрытых.

Хранит в свечах бегучий свет и воск,

Освобождая в вечер холокоста,

Хранит в тепле колен, сведенных вместе,

В атласных складках сгибов локтевых,

В шкафу неловко втиснутым скелетом

И в детской комнате портретом Дориана.

-– Переводчица –

и потянется набережная неспешно,

сдержанно прислушиваясь к разговору,

столбенея чугуном, литым узором,

чиркая о каблучки камнем грешным,

сожалея лишь о том, что лежит под спудом

что не может трёпом поддержать трепет

королевы переводов, парапетов,

пешеходов и дельтапланеристов

-– Розеттский камень –

Меж землею и веками

С поседевшими стихами

Был сокрыт Розеттский камень,

Тяжким временем храним.

Прах людей лежал над ним.

Годы шаткие ветшали.

Дамы пышные блистали,

Но их платья все же стали

Зыбкой ветошью и сном,

И лишь тлен их был весом.

В тесной клетке строк умерших

Время выедало бреши,

И для конных, и для пеших

Путь вился в один конец:

Лишь родился – уж мертвец.

И синицы разлетались

Из летка тяжелой стали,

Бесконечную усталость

Разносили по мирам.

Зарастали язвы ран.

Позабыт сует мелькавших

Тяжкий холм. И сизый кашель

Бога смертного. И сажа

Пёкших хлеб печей.

Кирпичи распались вдруг

И осыпались листвою

Среди пепла пестрым роем.

Кто судьбу твою откроет,

Ты, пришлец из тьмы веков

В тяжком бремени оков?

В лоне Франции далекой

Крик младенческий из легких.

И священник вывел строки

Старой немощной рукой:

"Шампольон крещён был мной".

Шампольон розовощёкий

В мир открыл две узких щёлки

И наполнил вечным соком

Развивающийся мозг:

Не жалел учитель розг.