Свеча

Вот он, долгожданный момент – Иван взял пирожок и со всего маху откусил от него едва ли не половину. И сразу нетерпеливо зачерпнул рассольник. В нос шибануло кислятиной осклизлых огурцов. Да-а, супчик-то оставлял желать гораздо лучшего… Немного погодя выделился ещё один нюанс: пирожок, вернее – мясное вкрапление в него, было немного с душком.

Но голод не тетка, и Иван продолжил неистово хлебать варево, успевая при этом аккуратно сдвигать ложкой на край тарелки серо-зелёные огурцы, которые при всём желании ну никак не лезли в глотку.

Вскоре Иван поймал себя на мысли, что, даже учитывая свой неуёмный голод, категорически не хочет доедать рассольник; однако изо всех стремительно убывающих сил, чтобы не потерять себя в глазах соседей по столу, постарался съесть порцию до дна. И всё-таки смалодушничал. Незаметно поморщась, отодвинул от себя остаток «первого».

Всё ещё сохраняя высокую скорость, по инерции проглотил кашу, так и не поняв истинную природу её происхождения.

С гораздо меньшим энтузиазмом принялся за «второе». Быстро умял две котлеты, которые более справедливо было бы назвать хлебными, нежели мясо-свиными; и тем не менее… А также львиную долю риса. Так же исчез во рту, но уже неспешно, пресловутый винегрет, который, как Петров справедливо предположил, оказался весьма недурён. Хоть он и был несвеж, зато добавил в организм Ивана добрую толику кислоты, значительная часть которой втуне пропала вместе с несъеденными огурцами.

Ну вот. Необходимое количество жизненно обязательной пищи упало внутрь пищевода и далее. Теперь особо спешить было не к чему.

Иван с некоторой ленцой ковырялся вилкой в гарнире. Зачем он это делал? Наверное, в силу подспудного любопытства, что свойственно каждому из нас, когда в желудке уже ощущается приятная тяжесть. Кстати сказать – абсолютно ненужное любопытство.

Иван против воли ожидал найти что-нибудь… необычное; и нашел: несколько черных мушек спрятались на самом дне.

Вопреки здравой логике он даже обрадовался им, будто встретил старых добрых приятелей. Затем через силу, но целеустремленно принялся «добивать» последнюю котлету, приправляя её бледной подливой и дополняя рисом, осторожно снимаемым с самого верха, поскольку там, думалось ему, мухи ещё не успели «отметиться».