Обнажая искренность

–Постой, не двигайся, – злобно и с ядовитой язвительностью в голове произносила она, – дай я тебе твою корону поправлю.

Я рассмеялся, взял свой стакан с барной стойки и направился прочь от нее. Шел куда-то в толпу, не знаю куда, но подальше от этой дамы.

–Эй, Макс, ты куда? – крикнул мне в след Миша.

–Твой друг самовлюбленный нарцисс! – бросила Алена Мише.

Миша пожал плечами, очевидно, прочувствовав на себе ее тяжелый взгляд, взял свой стакан и направился в толпу, где, минутой ранее, скрылся я. Догнал меня.

–За что ты так с ней?

–Почему ты спрашиваешь? Ты же и сам прекрасно это видишь?

–Я вижу? – удивленно переспросил он.

–Посмотри на нее, что ты чувствуешь? Какие чувства у тебя вызывает этот человек?

–Но, Макс, а как же гонорар, который они хотят тебе заплатить, он ведь очень высокий?

–Миша, мы столько лет с тобой знакомы, и ты еще не понял, дружище, что никакие деньги не могут подменить истинной человечности. Ты меня разочаровал. Посмотри же на нее внимательнее, она эгоистична и, помимо этого, зла.

Самовлюбленный ум любит себя, злой же – ненавидит «других», а «другие» для нее это все, кто отказывается плясать под ее дудку, а те, кто пляшет – в чести пока ей это угодно.

–Порой я действительно не могу тебя понять, Макс.

–Тогда просто поверь мне. А лучше верь своим чувствам, возникающим в тебе, когда ты общаешься с тем или иным человеком. Чувства всегда правдивы, они тебе расскажут, кто ты есть на самом деле. В этой же ситуации, дружище, ты слушаешь свой ум, который только и твердит тебе про деньги.

–Ладно, давай опустим эту тему.

–Лучше закроем. Уже закрыли, тем более что она исчерпана.

Я огляделся, наблюдая народ – сплошная вакханалия. Люди танцевали, желая сбросить с себя самих себя, вливали литры алкоголя, вдыхали тонны разного дыма вперемешку с порошками, только бы забыть кто они, только бы хоть на миг избавиться от самих себя, от своей жизни, так терзающей их, забыться. Завтра они вернуться к своей обыденности, к своим проблемам и трудностям, к самим себе, желая снова повторить этот без башенный угар, чтобы вновь забыться и убежать от самих себя, а вчерашняя боль, тем временем, с удвоенной силой будет сжимать их дрожащие сердца, давить их уставшие души.

Завтрашняя реальность сорвет эту иллюзию счастья, «наконец то» сладкой жизни, о которой им когда-то рассказывали, как срывает смерть маску жизни с человека, испускающего последний вздох. Все это искусственно и иллюзорно.