Дневник школьника уездного города N

А сейчас, может, стоит пригласить одноклассников? Мишу или Диму, например, или Сашу…

Я представил, как они будут чувствовать себя в компании Авдея и Тараса и тут же передумал.

Нет, не буду никого звать. Отметим только своими.

5 декабря 2019. Четверг

Сегодня мне исполнилось семнадцать… Накануне вечером я лежал в постели, дожидался сна и думал: семнадцать – это много или мало? И вообще, что такое – семнадцать лет? В каменном веке, когда в среднем человек едва доживал до тридцати, я бы уже перевалил за половину, а сейчас все убеждают меня, что жизнь только началась.

– Ты только начал жить, – заявил сегодня утром отчим, картинно поднимая чашку на манер бокала с шампанским. – У тебя вся жизнь еще впереди, – повторил он уже озвученную ранее мысль. – Эх, где мои семнадцать лет – на большом Каретном… – пропел он под конец своей, как он думал, вдохновляющей речи.

Из-за него я опоздал на первый урок. Шла география. Я тихо постучался, приоткрыл дверь, учительница закатила глаза – она терпеть не могла, когда кто-то опаздывал, но все же впустила, и я прошел на пустовавшее рядом с Димой место.

– Надо тебе что-то подарить, – громко прошептал он.

Я понял, что не убрал дату со страницы ВК – а ведь хотел, даже поставил напоминание, но все равно забыл – теперь благодаря автоматическому уведомлению заботливого приложения все знают о моем дне рождения.

Дима засуетился, завертелся на месте, пытаясь разгрести парту от завала из учебников и тетрадок. Из бумажной кучи он выкопал черную ручку «Паркер» в футляре и торжественно немного неуклюже вручил ее мне. Я запротестовал. «Нет-нет, спасибо. Это совершенно лишнее. Не нужно было. Она же стоит кучу денег…» – лепетал я, хотя сам уже вертел ее в пальцах.

– Я ее дома случайно нашел, – пробормотал себе под нос Дима, вновь погружаясь в груду задачников и тетрадок.

Остаток урока я не мог избавиться от дурацкой улыбки. Я благоговейно держал ручку тремя пальцами, тремя сложенными вместе перстами, словно для совершения крестного знамения. В воображении я рисовал себя писателем позапрошлого века, когда еще не было компьютеров, текстовых редакторов и даже пишущих машинок – когда орудием словоблуда были перо и чернила.