Чуть ниже поверхности

Я медленно пошел по аллее делая вид, что не чувствую спиной, что он смотрит на меня откуда-то из окна с высокого десятого этажа и будет следить до тех пор, пока я совсем не исчезну из вида.

2 поездка

Что принесет мне это поездка, это повторение, чему оно научит меня, или может уже начало учить?..

Я приеду в ту же гостиницу, может в тот же номер, знаю как всё будет, даже занавески помню! А может снова встречу Пьера?.. Пьер, или может, его по-другому зовут. Тогда я не смогла сказать ему ничего, ничего настоящего, ничего, что могло бы соединить теперь эти два разорванных времени, может и специально, чтобы обмануть себя и попробовать вырезать то наше время из общего потока, сахранить в альбомчике под слоем пыли, будто не было ничего до, и не будет ничего после, но это мне не под силу – вырезая куски времени, выбрасывая его или даря, я сразу делаю его ненастоящим, фальшивым, а разве так может быть? – нет, всё мое время это я, и это по-настоящему, да, глупышка, мало что ли ты занималась вырезанием из бумаги в детстве, ты ведь можешь всё: начать где захочешь и закончить, чем хочешь, картинка изменится, он от этого не пострадает, главное вовремя остановиться.

А может ли вообще быть "ТА" гостиница? Невозможно ведь повторить черты того моего окна, открытого в ночь, тех редких огней вдоль дороги, мутного ночного зарева далекого мегаполиса где-то за неизведанностью, за большими прозрачными глазами Пьера, за черным лесом, за пределами сферы.

Тщетно оставлять зарубки во времени: события, встречи, лица, чувства, места – они никогда не возвращаются такими же, никогда не возвращаются, просто оказываются похожи на те, что были известны нам или совсем непохожи, ведь все это время они были, хоть и без нас – долой идеализм.

Может хоть белье в этот раз будет побелее и не застирано до ветхости. Я не уверена, что помню то, что было, не в смысе провала в памяти, а наоборот, я не понимаю было ли то, что я помню, была ли я там, может это все просто "де-жа-вю"!

Мы пытаемся освоить время, научиться ему, научиться быть внутри него, не выпадая как птенец из гнезда, узнавать и знать его, чувствовать его пульсацию каждый такт, бросать в него семена и, втираясь к нему в доверие, ожидать, что проросший всход будет нашим, что лестница будет длиться и длиться пока мы этого хотим, пока ждем, что из тьмы впереди проступит новое пространство для шага, но после старательно построенных нами ступенек пьедестала всегда полет, всегда шаг вникуда.