Наследник престола

Она скользнула по нему взглядом: он лежал, закинув руки за голову, голубая рубашка задралась, слегка обнажая пресс, глаза устремлены в потолок, челюсти сжаты.

– Есть участи и похуже, – произнесла она.

Так частенько говаривал ее отец. В молодости его отправили на службу в Ливан, и с тех пор этой фразой он козырял в каждом разговоре. Иной раз, когда Лене не хотелось есть рыбу на ужин или не нравилась погода за окном, отец, вздохнув, мрачно приговаривал: «Есть участи и похуже». Тогда все задумывались о невинно убиенных и обездоленных.

Калле обескураженно взглянул на нее, а затем расхохотался.

– Что верно, то верно, но как же иногда приятно отдохнуть от этого бесконечного реалити-шоу, – ответил он и поднялся. – Но хватит обо мне. Я от себя устал уже. Расскажи лучше о себе. Ты из Хортена? Как тебе в Осло? Чем занимаешься, когда не шатаешься по лесу?

Калле улыбнулся. Его взгляд поплыл, и Лена пожалела, что не захватила с собой выпивки. Получится ли у нее сейчас проскользнуть на кухню и что-нибудь взять, чтобы это не выглядело странно и не разрушило атмосферу? Не успела она решиться, как ручка двери дернулась, и в комнату ввалился Арни.

– Ой, сорян! – воскликнул он и стыдливо прикрыл глаза руками, словно пытаясь спрятаться. Он попятился назад и так стремительно захлопнул дверь, что угодил себе по лбу.

Калле, разразившись смехом, вскочил на ноги.

– Да не делаем мы ничего, придурок, заходи давай, – крикнул он.

Арни, все еще не открывая глаз, на ощупь вошел в комнату.

– Все одеты? На меня внимания не обращайте, меня тут нет. Просто кое-что разведаю, – с этими словами он и подошел к окну. – Хм-м, – протянул он, поглядывая на крышу дома.

Калле подошел к нему и хлопнул его по плечу.

– Ну уж нет, дружище. Только не отсюда, а то шею сломаешь. Именем короля, я тебе запрещаю.

Арни сжал кулаки и нетерпеливо застучал по подоконнику.

– Да блин, мне всего-то надо разбежаться немного! – заканючил он.

Калле фыркнул.

– Исключено, брат.

Вздохнув, Арни напустил на себя оскорбленный вид и, резко развернувшись, вышел из комнаты.

Калле метнулся за ним.

– Погоди, есть одна мысль.

Снаружи кто-то сделал музыку погромче. Лена осталась в комнате одна. На покрывале, там, где сидела она и где лежал Калле, остались вмятины.

А еще там остался его вейп.

Лена убрала его в клатч, вышла из комнаты и тихо закрыла за собой дверь.

На весь сад играл Сезинандо.