Рек и Птиц

А человек слушал тёплые слоников телодвижения

Глубоко внутри и не менял направления.

И даже когда свет совсем кончился,

Человек улыбался и шёл, кутаясь в своё одиночество.

[большое ночное блуждание цветочной пыли]

трамвай бежал по кольцу садовому,

листва склоняла природу к новому.

падала с неба белая пыль,

каждая мысль становилась как быль.

и раскрывались глаза огромные —

мир оглядеть из надмирия горнего.

человек собирал своих мыслей плот

и затевал великий исход.

исходил он берегом, исходил он плесом,

путая шаги, выбирался лесом.

за лесной полосой ему топтался леннон,

в небе болтал свой разноцветный невод.

невод цеплялся за облака укромные,

облака роняли оземь громы и молнии.

человек-человек шел средь земного праха,

и огнём сознания во тьме горела его папаха.

раскрывались разума вовне внутренние части.

человек тянул за собой всех своих заблуждений снасти.

и навстречу ему шел петрпалыч в мантии звездочёта.

и звездочётными губами шептал ветру в закрома что-то.

из этого шёпота песня безмолвия умещалася в складки.

человек-человек открывал все свои закладки.

и птичьими перьями становились его следы.

над безмолвной землёй колосились любви сады.

много света билось в невода паутине.

небо стало – на асфальте мелками нарисованная картина.

человек наблюдал, как бог меняет лица.

ходил взад-вперёд по тёмной комнате, бормотал «не спится».

спицы солнца входили над темечком в земную ось.

всё, что считалось небылицею, сбылось.

[части тела]

руки шамана,

ноги шамана.

я человек —

и в груди моей рана.

я проходил

по бульварам истории,

я разрушал,

а разрушив, всё строил.

и высились над миром

разные империи,

перемещались самоходными машинами,

рассыпались суевериями.

я смеялся царям в лица,

я под куполом неба летал пыльной птицей,

и хищничьими голосами, как сурдинами,

играли ветра в мехах моей грудины.

белые иглы.

белые нитки.

белые люди.

старые свитки.

буквы бежали вокруг друг за дружкой,

древний старик стукал их кружкой.

мы выходили к небу со дна,

мир нам казался слеплен из сна.

и только солнышка тощие лучики

шарились окрест младенческими ручками.

так довольно смеялось юностью

над потешной моей сутулостью.

[не самая большая поэма о битве бобров и человеков]

когда зацветает вереск,

бобры идут на нерест.