ИГО ЭГО

А васькин брат очкарик Мишка,

который всё всегда учил,

мне наварил кликуху Вышка,

за что по морде получил.

Теперь мне лет, примерно, тридцать.

Стою у входа в гастроном.

А рядом Васька матерится,

и замер Петька Астроном.

Пускай считать я не умею

и знаю только букву «я»,

пускай несу я ахинею,

зато всегда на связи я.

9. Собака

Свободные звери гуляют в саду.

Должны быть хвосты у зверей на заду.

А кто не имеет хвоста,

того обошла красота.

Учёным доцентом собаке не стать.

Зато у собаки хвостатая стать.

Прекрасна собака хвостатая,

как древняя римская статуя.

10. Романс

Лучезарное солнце играло в хрустальном бокале,

до краёв окроплённом живительной влагой Аи.

Вы как будто споткнулись и пёрышком лёгким упали,

грациозная, хрупкая, прямо в обьятья мои.

Затуманились очи. Забилось усталое сердце.

Словно птица, впорхнула надежда в усталую грудь.

Словно ветер принёс озорное игривое скерцо,

разогнав петербургского сплина тревожную муть.

Мы на «ты» перейдём до утра, и пройдём по Манежной

в предрассветном драпри к утончённо-холодной Неве.

Ироничен я буду. Ты будешь небрежной и нежной.

Но не верю тебе я. И ты мне, конечно, не верь.

11. Травмотургия

В тех кустах, где мы с вами встретились,

вы сказали мне: «Ну, давай телись!»,

потому что я брюки снять не мог

и толкал локтём вас всё время в бок.

Вы сказали мне: «Ты меня достал!»,

потому что я так шумел в кустах,

что прохожие увидали нас,

обозвали вас, мне разбили фас.

Тех кустов уж нет. На их месте дом.

На восьмой этаж я иду с трудом.

Лифт сломался. Что ж, я иду едва.

Ты в квартире ждёшь номер тридцать два,

чтобы вновь сказать: «Ну, давай телись!»

В кухне полумрак. Дети улеглись.

Тёща спит давно. Старый пёс уснул.

Я шагну к тебе, опрокину стул,

зацеплюсь за шкаф. Вот и шкаф упал.

Ты мне скажешь: «Как ты меня достал!»

12. Гипнос

Земля – родная мне планета.

Меня как будто тянет к ней.

И я люблю её за это

в печали, в радости, во сне.

Спит Праотец и спит Праматерь.

И, путешествуя по снам,

я на неведомой кровати

верчусь и вздрагиваю. Там

за горизонтами резонов

я слышу шёпот бледных губ.

В пустые сонмы снов бессонных

по смятой простыни бегу.

Героя праздную и труса.

И въедлив шёпот: «Не спеши

из пут забвения проснуться

в несуществующую жизнь.»

13.