Власий

Осколки разлетелись в разные стороны.

– Катька, чего творишь, в лобешник захотела?

– На, получай в свой лобешник.

Катерина со всего размаха засадила ему ладонью по физиономии. Шлепок от звонкой оплеухи хлопком отозвался в ушах Петра Петровича. «Сын» отлетел на три-четыре метра в кусты. Бабенция же произнесла сокровенное словосочетание:

– Слово – дело.

Следующим на очереди был папа. Он улетел на два метра, но в противоположную сторону, после того как дочурка выхватила из его рук вторую бутылку.

– Катька, не тронь бутылку, не тронь!..

«Отец» попытался приподняться и встать на ноги. Он цеплялся руками за кусты и умолял своим взглядом Катерину пощадить хотя бы вторую бутылку – пощадить последнюю надежу на задушевный разговор с «сыном» за вечерним столом. Его глаза были исполнены мольбой. В ответ на его мольбы она со всего размаха швырнула об асфальт и второй пузырь. Петра Петровича покоробило от увиденного, он сморщился и прочистил пальцем левое ухо.

– Слово – дело.

После этого Катя не стала более ничего поизносить вслух. Она молча сгребла в охапку мужа с отцом, схватив их за шкирки, и потащила волоком к подъезду, приговаривая на ходу:

– Я вам покажу слово, я вам покажу дело, вашу мать.

Ее мама держала перед ними открытую дверь и понимающе кивала головой – в знак согласия с дочуркой:

– Вот вам Катька дома наподдаст.

– Мать, возьми лучше из дома веник с совком и стекла перед подъездом замети, чтобы дворничиха языком не чесала.

– Слово – дело, дочка. Сейчас уберу. Ишь, суки, опять нажрались. Ну ничего, сейчас Катька займется вашим воспитанием.

– Мать, рот закрой.

– Сам свой хавальник закрой, пока по роже у меня не схлопотал.

Дверь в подъезд дома захлопнулась. Лужи на дорогах к этому времени уже подсохли. От них на асфальте осталось лишь воспоминание в виде темных сырых пятен. Темные пятна блекли прямо на глазах, они сужались под натиском солнечных лучей.

Да, точно, за словом всегда следует дело – чего ни возьми, чего ни коснись и до чего ни дотронься, не иначе как слово на дело приходится.