Плохой поэт. Стихи

И сейчас иду – этим берегом,

И не раз

Я пройду этой гранью зыбкою —

Среди скал…

И увижу, да-да! – улыбкою! —

Их оскал…

Я всегда… разбиваюсь вдребезги…

Или – нет…

Обережные эти верески —

Мой секрет.

    17 октября 2014

Корсиканский жасмин

Она жива.

Её зовут – Марина.

Тот августовский вечер – не конец:

И запах «Корсиканского жасмина»,

И перезвон серебряных колец,

И чу?дная, «с Волошиным», тарелка —

Она везде с собой её везёт! —

В любой детали жизненной и мелкой

Марина, как живая, предстаёт[17 - Как запомнился быстрый материнский наклон мне навстречу, её лицо возле моего, запах «Корсиканского жасмина», шёлковый шорох платья… Бархатный лев – слегка обгоревший на первой в моей жизни ёлке и, в качестве погорельца, самый любимый из игрушечных моих зверей, лакированная карандашница с портретом юного полководца 1812 года, тяжёлая фаянсовая тарелка с золотисто-коричневым рисунком, изображающим крадущегося сквозь растительный орнамент гривастого «царя зверей с лицом Макса Волошина», серебряный подстаканник с Серёжиными инициалами – Маринин свадебный подарок – и янтарное ожерелье: грубо гранённые, архаические «колёса» цвета тёмного пива, нанизанные на вощёную суровую нитку, – в голодный год выменянное Мариной, вместо хлеба, где-то под Рязанью, – были с Мариной неразлучны, странствовали вместе с ней по Германии, Чехии, Франции, а в 1939 году были вновь привезены ею в Россию, где и пропали в войну.

И я,

Ведома нитью Ариадны,

Вдыхаю с нею каждый новый день! —

Насмешливо… печально… нежно!.. жадно!..

Она – живая.

Мир вокруг – лишь тень:

Кулисы, зеркала и арлекины —

Но ею всяк – Безмерною! – объят!

И гроздья корсиканского жасмина

Серебряною Вечностью звенят…

    26 июня 2020

«Никто не будет так любить…»

Я бы душу отдала – чтобы душу отдать!

    М. И. Цветаева

Никто не будет так любить.

Никто. Нигде.

И я – чтоб только заложить

Свою мятущуюся душу —

От розоватых лепестков

До стеблей ломких и колючих,

От крыльев до своих оков

И до стихов – до самых лучших! —

От самых нижних этажей

До облаков из сладкой ваты —

Я не люблю её уже,

Но нравятся моей душе, —

Душа – она не виновата!

И вот – от самой золотой

До жилы самой распоследней —

Я душу заложу за то,

Что без тебя не буду

Той.

И вот за это.