Мысли вслух 1.0.8.

Так что собирай давай все свои пожитки, сынок.

Завтра день, когда феодалу ты платишь оброк.

27) Исповедь

Не хотелось бы из зоны комфорта выходить,

но мне необходима исповедь.

Поэтому я пишу на пергаменте строчки,

повествующие о всей моей жизни.

Итак, смотри.

Вот уже пару десятков лет позади.

И не благодаря весь мой путь, а всему и всем вопреки.

Вопрос к тебе, Демиург: «Сколько миль ещё идти?»

Я к свету вроде бы стремлюсь, но всё равно не вижу ни зги.

И что? Что же ожидает меня впереди?

А в прочем, как и каждые Божие дни.

Мост Эйнштейна – Розена, происки тьмы,

морлоки, морок, рок фатальной судьбы.

Ведь выжить здесь шанс – всего лишь фотон.

Во тьме сгинет живое, как планета Фаэтон.

И не спасут здесь даже Ариадны нити. И эй!

Фемида, не спи!

На нашу ойкумену взор свой устреми.

Уже все тут давно обречены,

на самой Эрешкигаль обручены.

Пойми,

для режима, системы и власти

такие, как я или ты —

просто безликие, бесправные рабы.

Так что про Гудвина забудь, мой друг.

Тебе не в силах помочь даже магический круг.

Для элиты о правах твой логос —

факсимиле гниющий лотос.

И как бы нам сильно ни пытаться,

но от ока Саурона тут никогда не спрятаться.

Сгущается вся эта палитра красок.

Уже Армагеддон, острог и Мордор близок.

А дальше только вакханалия да анафема.

Вот оно, всё наше естество мироздания.

И где же обетованная земля и отчий дом?

Даже не знаю… Гремит грозно гром.

Кровавый горизонт, одинокий пирон.

Стремительно в дали уходит вагон.

А я за ним слежу и провожаю взглядом.

Снова мной упущен шанс свой увидеть дом.

Только и остаётся, что быть мне скитальцем.

Двигаться дальше, став вторым Магелланом.

И хотя я один, словно Пигмалион,

я дойду до конца, и не сбудется реквием.

28) Моя суть

Мне кажется, что я инфантильный ребёнок,

который вырасти так и не смог.

Слепо верю в утопию, как сноб,

не замечая в упор знака – Стоп.

Хотя моя жизнь, если описать в трёх словах, —

это голод, нищета и страх.

И пока вы нежились в солнечных лучах,

я на полу засыпал в слезах и соплях.

И всегда был позади ребят других,

ведь меня они считали не достойным их.

Но я рад, что остаться смог самим собой,

отказываясь мимикрировать перед толпой.

И пусть до глубины души я одинок,

а у горла моего булатный клинок,

всё равно идти не перестану собственным путём.