Ива-иволга

Послушно сидела, чтобы не нарваться на насмешки, и задавала себе один и тот же вопрос: Почему Лёнчик?

На обратном пути все подустали, один он неугомонный. Снова собрал громадный букет: розовые, жёлтые, белые цветы, целая копна, такие только в горах растут. Добрались до стоянки голодные, пообедали и отдыхали. Ленка с девочками сидела на покрывале, поджав под себя ноги, мальчишки рядом вяло футболили. Лёнчик забил гол, победно гикнул, потом вытащил из вёдер все цветы, которые собрал за день и уложил их вокруг Ленки.

Она не дышала, чувствовала – опять как свёкла варёная, а он стоял против солнца, склонив голову набок. Щурился и улыбался своей кривой улыбкой. Разумеется, нарвались.

– Тили-тили тесто, что ли? – сказал Ильдар.

– Ромео!

– Почему нет? Ты совершеннолетняя, Лен? – спросила Альфия.

– Да, ладно, вам, – сказал Лёнчик. – Мы в армию уйдём, а девчонки останутся. Слабо их напоследок цветами завалить?

Конечно, если берут на «слабо», кто отступится? Все как один повытаскивали тюльпаны и дождём высыпали на упивающихся восхищением девчонок.

Ильдар за «фотик» взялся, бегал вокруг, щёлкал «Зенитом». Смех, прикольчики, благодарные женские аплодисменты, а Ленка опять думала – почему Лёнчик?

С собой тюльпанов не привезли. Доползли затемно уставшие, она сразу домой пошла, а пацаны на улице остались, препирались о чём-то. Спать хотелось до ужаса и Ленка не стала встревать в их разборки. Вполуха услышала, как Саня сказал:

– Самый мудрый?

– Да. И тебе никто не мешал, – ответил Лёнчик.

– Нечестно, – сказал Серый. – Уговор дороже денег.

– Я ничего не нарушил, но я вам сказал….

Что он там сказал, она не разобрала.

Перед проводами вчетвером поехали в «Уголок». Место для Ташкента знаковое, лучшие «цыплята табака» и самое вкусное мороженое с сиропом и орешками. Центр города, народ сюда тянулся со всех концов: погулять по жёлтым дорожкам Сквера в тени буйно разросшихся чинар, покатать детей на качелях-каруселях. Дальше пешком пройтись полюбоваться на изогнутую гостиницу «Узбекистан» в восточном стиле, на закуску «Уголок».

Отстояли очередь. Блондинистая кассирша с причёской как у Карлсона, густо накрашенными зелёными тенями и толстым слоем морковной помады на губах звучно тренькнула кассой и прихлопнула пухлой ладонью чек.

– Катта рахмат[21 - Катта рахмат – большое спасибо (узб).], апа, – с серьёзным видом сказал Лёнчик.

Быстрый взгляд из-под нахмуренных бровей и сразу оранжево разъехалась улыбка.