Ива-иволга

Потихонечку раскачивалась взад-вперёд, чтобы не уснуть. В круг даже не смотрела, кто там с кем не видела. Когда чей-то голос сказал шутливо: «Давай, Саня, в засос», она и не поняла.

– Лен, – подтолкнула сидящая рядом татарочка Альфия, одноклассница мальчишек. – Спишь, что ли?

– Не, нормально.

Поднялась, опираясь на Лёнькино плечо. Напротив Саня стоит, усмехается на одну сторону, глаза щурит, волнистые волосы чуть ниже уха, языком лениво прошёлся по губам. Тогда слово «сексуальный» не употребляли, уже много позже Ленка часто думала, что сексуальнее Сани в жизни никого не видела.

Недаром на нём девчонки висли.

Вполне возможно, будь она трезвая, отнеслась бы к этому трепетно. Как юная барышня до старости лелеет воспоминания о ласках лихого гусара, так и Ленка могла. Но у неё сладость первого поцелуя смазалась портвейном, маринованными овощами и полукопчёной колбасой. Эта мешанина в обоих ртах вызывала рвотный рефлекс, да и партнёр увлёкся. Придерживал Ленкину голову ладонями, мягко захватил губы, язык его вовсю шарился по её нёбу.

Она же думала: только бы не стошнило.

– Хорош, Саня, – с недовольством сказал Серый.

Ленка, наконец, вырвалась из плена, отошла в сторонку и прислонилась к косяку. Эмоций ноль, одна дурнота и губы пельменями. Сверху вниз туманно смотрела за игрой, отстранённо подумала «Почему Саня?», но тут же об этом забыла. Серый с Альфиёй поднялись исполнить поцелуйное «па», а она почувствовала: всё, больше не могу.

Первым приливом пришло «лечо», Ленка прилепила ко рту ладошку, развернулась и поплелась во двор. На выходе её догнал Лёнчик, заглянул в лицо, сказал «Б-бли-ин…» и поволок наружу. Слава КПСС, успели! Новогоднее меню выстреливало в бетонированную уличную колонку, желудок стремился туда же. Лёнчик пригнул Ленку за шею, держал крепко и сам склонился рядом, повторяя:

– Ещё, ещё, Лен.

– Н-не могу.

– Можешь. Два пальца в рот. Толкай глубже.

– Н-не….

– Ну!.. Кому сказал!

Ленка послушно запихнула руку чуть ли не по локоть. Обеспокоенная мысль «Платье бы не испачкать» родилась вовремя, но вертелась безрезультатно, руки заняты животом и горлом. Зато откуда ни возьмись появился кто-то третий, накинул на неё большую куртку и скрутил в гусеницу злосчастный подол. Белка, хорошенькая дворняга, вертелась у ног, подвизгивала, заискивающе виляла хвостом, но положенной ласки не дождалась.