Подкова Тамерлана

Кондукторша прокричала: «Следующая – “Кольцо”! Кто ещё не оплатил?» Семендей нахлобучил сумку на голову, как баул, и, время от времени бросая брезгливые взгляды на свою рубашку, добрался до конца улицы. Неожиданно вышел к зелёному озеру, которое чахло посреди города. Тут же сбоку, во дворике трёхэтажного здания, заметил толпу молодёжи с родителями. Понял, ему туда. Спустился к озеру, стащил с себя рубашку и комом сунул в сумку. Переоделся в застиранную майку, которую взял, чтобы носить в общаге. Огляделся вокруг, высматривая кусты, куда бы спрятать эту безухую сумку, но вокруг всё было загажено.

– Папироска есть? – из?за ивы показался мужик с сачком. Только вместо рыбы в пакете громыхали алюминиевые баночки.

– Бросил! – признался Семендей, а самому захотелось подымить.

– Ну, молодец… – тот подобрал окурок. – Сам откуда? Агрыз? Мамадыш?

– Из деревни Паймас. Это в Марий Эл.

– Помню, лыжи такие были – «Марий Эл»! Я ведь раньше гонщиком был. На лыжах гонял! Вот тут по озеру.

Они присели на скамеечку.

Помолчали.

– Вы здесь ещё будете? Минут пять… – Семендей занервничал, увидев, как толпа начала просачиваться в здание училища. – Я только документы отдам…

– Давай, сынок, дуй куда надо… Я покараулю.

Семендей перебежал дорогу. В воротах налетел на группу пацанов.

– Оба?на, пополнение! – наглый с прыщами, протянул ему плоскую ладонь с жёлтыми от табака пальцами.

– Слышь… Молодой! – маленький и гундосый, харкнул Семендею чуть ли не на носок кроссовки. – Мы тут директрисе на венок собираем.

С баб полтинник, с мужиков – стольник…

– Я принесу… – Семендей побежал обратно.

На скамейке лежал целлофановый пакетик с образком Николая Угодника. Парень огляделся, но гонщик уже умчал. И на том спасибо, добрый человек, только почему?то жалко стало рубашку с васильками…

Вошёл в старинное здание училища с толстыми крепостными стенами и сразу же из летнего пекла попал в осень. По углам паутиной свисали сумерки, в туалете ревели ржавые трубы. Потолок давил, покрываясь трещинами…

Он так ни с кем и не подружился.

Ходил на занятия, как тень. Безропотно отдавал стипу шпане, хотя мог бы зашибить одной только оплеухой. Его прозвали Рыжиком. Однажды попытался познакомиться с белесой девушкой?марийкой, которую увидел в стенах училища на выставке прикладного искусства. Она, прикусив губу, сосредоточенно расписывала потешный лубок, там, где мыши хоронят кота. Он смотрел?смотрел, и неожиданно хриплым голосом похвалил:

– У вас красивый лубок.