Парижские вечера

И тут же, со вновь вспыхнувшим негодованием, которое так преображало ее, продолжила:

– Но это просто невыносимо! Все его измены! Вы видели эту девчонку?! Да она годится ему даже не в дочери! Во внучки! Как он может так поступать со мной! Мы столько пережили вместе, столько у нас и счастья и горя на двоих, а он готов это все променять на минутную слабость!

Выдохнув, она, кажется, впервые огляделась. Увидела наш зал с камином. Увидела всех нас. Легкое удивление отразилось на ее лице, образовав очень симпатичную морщинку в середине высокого аристократичного лба.

– Хостел? – с недоумением произнесла она. – Вот удивительно. Сколько лет я прожила с Люком, я бы никогда не подумала, что он остановится здесь. Иногда мне начинает казаться, что я его совершенно не знаю.

Мы просидели почти до 4 утра, и уже собирались расходиться по своим местам, когда дверной колокольчик возвестил о приходе очередного гостя.

Это был Люк. Наш Люк, который пришел с огромным букетом фрезий – любимых цветов Катрин.

Мы ожидали чего угодно. Очередной сцены, скандала, того, что Люк упадет на колени, не обращая внимания на нас, и будет молить о прощении свою несравненную половину, но все получилось гораздо быстрее и интереснее.

Подойдя к жене энергичным пружинистым шагом, Люк вручил ей букет, крепко поцеловал и, подхватив за талию, удалился вместе с ней из Хостела, благо уКатрин уже не было сил сопротивляться из-за усталости, выпитого скотча и душевных потрясений.

Конечно, сон у нас как рукой сняло.

Мы живо стали обсуждать, что же будет, помирятся они или нет, сможет ли Катрин вот так сразу простить Люка и какие же они все-таки славные и прекрасно смотрятся вместе.

Эта история в истории, настоящая драма, которая разыгралась перед нашими глазами, взбудоражила наши умы и сердца. Нам так хотелось, чтобы все у Люка и Катрин сложилось наилучшим образом. Они действительно заслуживали счастья и тепла, любви друг друга.

На следующий вечер к нам в гостиную заглянул Люк. Лукаво улыбаясь, он сообщил, что у него и Катрин все превосходно, он заскочил за вещами, и они едут в Барселону, на очередную медовую неделю.

На наши вопросы. Простила ли его Катрин, и как все прошло, он, улыбаясь, рассказал следующее:

– Я всегда любил и буду любить только одну женщину. Свою несравненную Катрин. Она – совершенство. По крайней мере – для меня. Но, после первых безумно счастливых десяти лет брака, отношения стали не то чтобы пресными – нет. Слишком спокойными.