В стороны света

***

Таблетки, склянки и цветов корзины.

Ваш бывший пышный лик охорошел так сразу,

и Северянин удивлённо скажет:

–Я затону пилюлей аспирина

в бокале Вашем!

***

Каково быть поэтом

на вашей жестокой Земле?

Игорь Северянин

На вашей, не совсем согретой,

зелёной, призрачной планете,

где с петлею верёвка – высь,

пророки, мытари, поэты –

не перевелись?

***

Ветхий рыбак в звёздном исподнем

солнечной пыли бриз

тянет сетью из преисподней,

тёмного мрака из.

В жёлтой рубашке бредёт нетленная,

сияет надо лбом

в левой горсти дождинка Верлена,

в правой харк Рембо.

Там, одолев одиссею, под кровль

хаты, облипшей сиренью,

вернулись Ахматова и Гумилёв,

варят варенье.

Кажется, кто-то живёт или бредит

тайною жизнью во всём,

воз скрипит, возница – Басё,

млечная путь – Хлебников.

***

От Хайяма к Эдгару По

я спешу с предложением по

100 граммов, чекушку поровну,

только янки корпит над «Вороном»,

значит, пробовать надо удачу

с кем-либо на Переделкинской даче,

либо там, на Востоке, с Ли Бо,

либо с кем уж сосватает бог.

Потому я иду к соседу,

пьём и мирно ведём беседу

за хороших ребят-поэтов,

и не только за это.

Здесь

Полдня шёл дождь.

Он размозжил дорогу,

и я вернулся в дом, судите сами,

как жаль, здесь мог бы Хокусаи

мне встретиться

с карандашом и строгий

к стихов объёму давний друг Басё.

Мы знаем всё:

что было, есть, что будет

опять, сначала блоковское здесь,

и мы дыханьем поднимаем груди

и понимаем Мандельштама спесь.

Слова

И от писцов Антефов и Осирисов,

от Фёдоровых библиотекарей

шли к нам слова,

плотнели, силились,

столетьям поднимали веки.

В дожди Рембо, Верленов,

как с Овидиями

во глубину тлена,

в ларго, в тише

навстречу Эвридикам, еле слышно

идущим от заката.

А слов приливы и токкаты

громадны, чтобы видеть их,

будем слушать.

Перед Словом

А не время ль рассказать, славяне-братья,

как ложились в брани наши рати.

Проснулась кукушка, пророчит ночью,

ещё до солнца роса выжжет очи.

В широком поле зноя полдня около,

как на стадо лебедей пала стая соколов,

как по древу белки быстро бегали,

как рыскали волки, птица пела в бездне.

Выходили девы в красно-белых платьях,

и за ним ветр в пыль дорог стояти.

Так персты Бояна пробуждали струны,

те же пели сами князьям славу.