Судьба соцдона. Роман

Но вот часть о процедуре заселения – ознакомьтесь и подпишите, тут не так много.

– Ага, немного – 28 страниц… Андрей, ты читай, мне скажешь, если можно подписывать, – Ольга устала и была подавлена всем этим валом документов и осознанием новой реальности. Но с реальностью она уже была готова примириться, лишь бы скорее закончился сегодняшний кошмар.

– Будто бы у нас есть выбор, подписывать или нет, – пробурчал Андрей, но в чтение углубился.

– Наталья Михайловна, там целый ящик лекарств всяких, у хозяев есть рецепты? – в кухню заглянула худая высокая женщина в белом халате.

– Да какие рецепты? Это же всё безрецептурное, – ответила за Наталью Михайловну Ольга, думая про три новых упаковки дорогущего сибутрамина, купленного к тому же с переплатой, хоть и в обычной аптеке. Без рецепта, конечно.

– Не всё у вас безрецептурное, женщина, далеко не всё, – строго ответила «врачиха». – Но раз нет, значит, нет.

– Они заберут и безрецептурное? – спросила упавшим голосом Ольга у Натальи Михайловны, когда врачиха ушла вглубь квартиры.

– Нет. Они заберут всё запрещённое. А запрещённое – вы же уже смотрели список – это любые лекарства без рецептов. Да вы не переживайте, всё пойдет по описи, а описи уже сейчас начнут приносить вам на ознакомление.

– И аспирин заберёте? – Андрей отвлёкся от изучения регламента заселения.

– Конечно, заберём. Зелёнку, йод, пластыри, бинты оставим. А таблетки обычно все забираются.

– Там срок годности у многих скоро выйдет, – вздохнула Ольга. – А что, и покупать нам теперь лекарства нельзя?

– Об этом закон ничего не говорит.

– А на аспирин дают рецепт? – Ольга уже ни к кому не обращалась, смотрела на Маркиза, который совсем успокоился и спал у неё на коленях.

– Дают, наверное, – ответил ей Андрей.

В проёме опять показалась врачиха в белом халате, в левой руке, на отлёте, она держала двумя пальцами небольшую коробку сигар Toscana. Андрей только сейчас заметил, что она была в белых резиновых перчатках. Вместе с халатом и выражением лица всё это создавало впечатление, что она держит в руке какую-то отвратительную гадость, как минимум, дохлую крысу. Андрей невольно усмехнулся, но тётке было явно не до смеха.