Повороты судьбы. Проза XXI века

Разве я похож на голодающего? Где мои сорванцы?

Он прошел за перегородку. Прижавшись друг к другу, рядком лежали племянники: младшие – в середине, старшие – по краям. Данила наклонился, поправил ручонку любимца.

– Осторожно, а то пробудишь. Что ты, сынок, так поздно приехал?

Агафья уводила Данилу из спальни, боясь, что Федька проснется, и тогда сыну не придется отдохнуть. С младшим внуком бывало такое не раз.

– Мама, ты должна мне помочь, – Данила сел рядом с матерью, обнял ее за плечи.

– Конечно, сынок, помогу чем только смогу.

– Дело очень серьезное, мама. На этой неделе из города приедут заготовители. Надо будет сдать излишки зерна.

– Но мы сдали все положенное, – перебила сына Агафья, отвечая за себя и за семью Марьи.

– Я знаю, мама, – еще тише и медленнее проговорил Данила. – Городу нужен дополнительный хлеб. И он будет взят из села любой ценой. Помоги мне уговорить Алексея не противиться власти.

Он не стал говорить матери, до чего доходил хлебозаготовительный процесс в других волостях.

– Какая же это заготовка? Это грабеж, сынок! Ты посмотри на свою сестру, на зятя! Они согнулись от работы, постарели. Пять дочерей нелегко в жизнь отправить. Они уже день от ночи не отличают. Хлебушек сам не родится.

Данила слушал молча, изредка вздыхая. Сердцем почуяла Агафья всю серьезность и опасность этого дела: «Недаром Данила примчался ночью. Боится за семью Марьи, за Алексея. Зять – горячий человек».

Тотчас вспомнила Ульяну и Иосифа.

…Были крики, никем не услышанные, но больше – слёз.

Хлеб увозили на лошадях, и название ему было придумано: «красный обоз». После этого «красного обоза» появилось много детишек с бледными до синевы лицами.

Вечерами у Агафьи раздавалось пение под окном: детский голосок прославлял Христа, просил милостыню. Многие в селе научились печь лепешки с примесью лебеды и других растений. Агафья имела большой жизненный опыт по этому делу. Ни один детский, бывало, и взрослый роток не остался без подаяния.

***

Село выжило, дождалось нового урожая.

Уже в августе женщины взялись за серпы, мужчины – за цепа. А многие и серпом орудовали хлестче женщин. Народ спешил, пока стояла сухая, жаркая погода: надо убрать все до зернышка.

Марья с Алексеем рассчитывали на этот урожай: всем надо справить осеннюю обувку, одежда тоже износилась, а главное – предстояла свадьба.

– Лицом в грязь не ударим, – рассуждал Алексей. – Сделаем не хуже людей. Да и Лизавета вон старается изо всех сил в поле.