Сияющий мир. Повесть-феерия

– Гектор сказал, что ты поймёшь… Что, когда я передам его тебе, настанет твоя очередь показать свои знания. ? Люк виновато смотрел на брата, теребя край матросской куртки. ? Прости, что не рассказал тебе всего раньше… Мне бы следовало это сделать.

– Показать знания? Вот спасибо! ? Ник раздражённо фыркнул. ? У Гектора вечно какие-нибудь заморочки. И ты тоже хорош! Между прочим, о нашей первой встрече я рассказал тебе в тот же вечер.

– Я знаю… Ник, ? Люк вздохнул и посмотрел в глаза брату. ? Пойми, так было нужно.

– Не доверяешь? ? в глазах Ника блеснула злость. ? Я думал, у нас никогда не было секретов.

– Их и не было. Я доверяю тебе, доверяю во всём, как себе. Просто… Я чувствовал, что должен немного подождать.

– Почему ты всё время что-то чувствуешь? ? Ник подошёл ближе. Теперь в его голосе слышалась не злость, а обида. ? У меня тоже есть компас. Я тоже учился. Но такое ощущение, что ты всегда знаешь больше меня. Ты ничего не говоришь, ты только смотришь куда-то таким взглядом, что у меня волосы дыбом встают.

– Ник, успокойся. Я не…

Но его было уже не остановить.

– Вы с Гектором сговорились? И этот кристалл, и этот тщательный отбор команды, и этот остров… Неужели ты думал, что я тебе не поверю? Или брошу тебя, или разболтаю кому-то? Почему ты никогда мне не веришь?

– Дай мне сказать! ? Люк почти закричал, но сдержал себя, чтобы не усугублять ссору.

– Говорить надо было раньше! ? рявкнул Ник и быстрыми шагами ушёл с палубы.

Люк провёл рукой по лбу и глубоко вздохнул.

* * *

Люк стоял у штурвала и смотрел на горизонт. День клонился к вечеру. Ник всё это время не выходил из каюты. Люк надеялся, что брат просто отдыхает после утомительной вахты, но прекрасно понимал, что дело не только в усталости. Впервые за много лет Ник всерьёз на него рассердился. И был прав.

Уже в который раз за день Люк тяжело вздохнул. Он не мог объяснить даже самому себе, почему всё так получилось.

Эти сны, эти мысли, эти мечты о том, что лежит за горизонтом, преследовали его ещё с детства. Что-то большое и странное, что таилось внутри него, только искало случая вырваться наружу. Какая-то тоска о далёком и вечном, как Мир, до боли сжимала его душу. Иногда он просыпался ночью от душивших его слёз.