Пробуждение. Книга 1

Многие пребывали у аналоя в безутешных слезах, а я, вместо того чтобы рыдать о своих собственных прегрешениях, пытался для развлечения ума угадать, какой грех они исповедовали. Самые жуткие и кровавые человеческие грехи и страсти представлялись моей развращённой душе, хотя рациональным умом я понимал, что люди, отходившие в очистительных слезах от батюшки, по большей части божьи одуванчики, которые не то чтобы человека прирезать, а и мухи не обидят.

Исповедники крестились, кланялись, целовали крест и Евангелие, благословлялись у батюшки, целуя ему руку.

Крамольные мысли лезли в голову: что он этой рукой делал двадцать или более минут назад? И – неужели мне так и не удастся перешагнуть через своё брезгливое высокомерие, гордость, извращённое представление о стыде, дабы самому исповедоваться и поцеловать длань священника?

Видя светлые лица прихожан, ту воздушную радость, лёгкость, с которой они двигаются по храму, крестятся, плавно кланяются, прикладываются к иконам, подпевают хору, умиляются, плачут, благоговейно замирают при чтении Апостола и прочее, я понимал, что сильно от них отличаюсь.

И дело даже не в знании молитв и хода литургии, а в чём? Они веруют в Бога, а я нет. У меня «горе от ума». Они веруют в простоте души, как дети, а я умничаю, мудрую, фарисействую.

Слова Евангелия: «Господи! Помоги моему неверию!» (Мк. 9:24) наполнились для меня практическим смыслом.

Начиная понимать всю глубину своих грехов, зная, что грех есть величайшее зло и оскорбление Господа Иисуса Христа, я не мог, я стыдился в них чистосердечно раскаяться, дабы получить прощение от Бога – очиститься и стать христианином.

Появившееся стремление – стать чище, изменить свою жизнь к лучшему – постепенно привело меня к желанию исповедания своих грехов, которые я, стыдясь вымолвить их перед батюшкой, писал поначалу на бумажке.

Как пловец с разбитого бурей корабля нащупывает, борясь с волнами, некрепкими пальцами ног грунт ещё не открывшейся земной тверди, так и я, почувствовав силу и величие православия, как к спасительному берегу, потянулся к нему всем своим существом.

Точно узнав (Быт. 1:27), что человек создан по образу Бога, мне захотелось хотя бы внешне походить на Образ Спасителя.

Я решил отпустить бороду. Рассудил по-детски радостно: «Отпущу бороду. Может быть, добрый Бог так же отпустит мои грехи?»

Желание узнать больше о Боге, загробной жизни и пути спасения стало моим главным жизненным смыслом.