Пантеон

Он поднялся и направился по дороге вниз. Его умиротворению и чувствованию помешала возникшая позади него фигура. Он развернулся и увидел немолодую женщину в простом одеянии с посеребренными временем волосами, тем не менее, было в ней нечто благородное и даже величественное, но он никак не мог понять, что именно.

– Заблудился? – спросила она у него. В её приятном ровном голосе не чувствовалось волнения или усмешки, словно в нем вообще ничего не было.

Он молча стоял и смотрел на нее несколько дикими глазами.

– Помощь нужна? – снова спросила она, – тут не очень далеко есть одна деревушка и монастырь. Могу проводить, если хочешь. Этот лес очень большой, в нем легко потеряться.

– Нет, – глухо произнес он. А потом, немного вспомнив, добавил, – спасибо, всё хорошо.

Женщина бесстрастно улыбнулась и слегка кивнула головой, а затем не спеша поплыла по дороге вперед, пока не растворилась в солнечном мареве. Он же устремился к шуму воды, который снова привлек его внимание.

Пройдя через призрачные чащобы, он заметил, что солнечный свет становится ярче, будто он подошел к границе леса. Он оказался на уступе, почти кругом обхватывающим золотисто-белую воду залива. Она уходила дальше, превращаясь в бескрайнюю морскую гладь, сливающуюся с небом, в котором пылало ослепительное солнце. Оказавшись на берегу, он опустился на колени прямо перед сверкающей водой, а затем умылся в золотистой заре и распростерся на земле. Он ощущал всё вокруг, а всё вокруг ощущало его.

Он погрузил руки и ноги в землю, а земля погрузилась в него. Его руки и ноги начали сливаться с прибрежным песком, почвой, скалами и лесом, а вслед за ними и всё остальное, пока он не исчез. Он безвозвратно заблудился в лесу.

БУРЯ

Нужда и привычка заставили его выйти в море. Безмятежное серое небо сливалось с безжизненным, пустынным пляжем, который оставался всё дальше и дальше. От сизой воды веяло солью и холодом, от чего ему было неприятно. Он испытывал это чувство всякий раз, когда выходил в море, ибо знал, что его окружает смерть, к которой он пришел ради жизни.

Опыт и удача несколько перевешивали его страх перед стихией, но радости и восторга море у него никогда не вызывало, в отличие от тех других, которых он считал наивными, и которые легко могли сгинуть, едва только покинув берег.

В воздухе нарастало смутное беспокойство, возможно, из-за того, что мысли его были печальны и тревожны.