Счастливое завтра

Горечь во рту маленького девятилетнего мальчика, который просто не знает, что ему делать дальше.

Роберт хотел по максимуму задержать дым, но организм был против и с кашлем выгнал его из легких. Кашель был настолько сильный, что из глаз выступили слезы. Попутчик взял у Роберта сигарету и, сделав затяжку, с улыбкой спросил:

– Первый раз?

– Нет, – ответил водитель, отхаркнув скользкую слизь из горла и выплюнув ее в окно. – Просто забыл, как это делается.

– Это как долго не ездить на велике: пару движений педалями – и тело само все вспомнит.

Роберт искоса посмотрел на парня. Может, это в нем говорил наркотик, или отступающая боль дала возможность здраво смотреть на вещи, но ему определенно стал нравиться этот юноша. Он затянулся еще раз, но уже не так сильно. Вкус был такой же мерзкий, но организм уже не отторгал дым.

Сигарета была выкурена. Оба пассажира молчали. Головная боль не ушла, но она стала какой-то другой. Словно где-то над городом сейчас взорвалась ядерная бомба, уничтожив всех людей.

Телефон снова завибрировал. Юноша посмотрел на экран и нахмурил лоб. Он открыл сообщение и написал пару слов, потом стер и снова написал. Еще раз прочитав текст, он уже было нажал на кнопку отправить, но потом резко стер его и положил телефон в карман.

– Можешь позвонить. Я не буду подслушивать.

– Ничего, подождет до завтра, – сделав глоток из бутылки, парень откинул голову на сиденье. – Я знаю, кто ты, – тихо сказал он.

Роберт ничего не ответил. От травы у священника выступил пот по всему телу. Правой рукой он вытер его со лба, на удивление впервые не почувствовав боль.

– Ты отец Роберт. Священник в церкви. Отчим ходит туда. Он рассказывал о тебе.

– Надеюсь, только хорошее, – с опаской ответил водитель, но боль еще была радиоактивным грибом, который завис над городом.

– Ну, то, что ты куришь травку, он мне точно не рассказывал, – смеясь, сказал парень. – Он рассказывал о твоей первой проповеди, полгода назад. Наделал же ты тогда шуму. «Возлюби врага своего»? Так, да? Ты правда говорил об этом с трибуны?

Роберт лишь пожал плечами.

– Смело. Знаешь, в то воскресенье отчим впервые вернулся из церкви с надеждой в глазах.