Город

Здесь каждый предоставлен сам себе,

И выбирать свой путь по жизни волен,

И словно непричастен той судьбе,

Которой хлебороб и пастырь болен —

Судьбе Земли…

Пересидишь в домах

И лютый летний зной,

И дождь весенний.

Лишь смутно брезжит в городских умах —

То гибель для полей,

Иль их спасенье?

Земля и огорчит,

Но и спасет —

Века народы держит в равновесье!

А Город – он один свой крест несет,

Несет, несет, и не стоит на месте.

Он строится, он городится вновь,

Он сам себя, минуя наущенья,

Толкает, облекая в плоть и кровь

Мерцающие формулы общенья.

Из тысяч нитей, стянутых в струну,

Пронзительную ноту извлекает,

Из тысяч судеб, сложенных в одну,

Единственную летопись слагает.

Ведь Город – это иглы голосов

И лиц, и взглядов – ими он пропорот

И скроен ими,

И – в конце концов —

Из них-то он и возникает – Город,

И движет сам себя.

Неуловим

Его неспешный путь меж гор и речек,

Немудрено, что не управил им

Один, пускай военный, человечек —

Ни тот майор, ни этот генерал,

Линейкой улиц вторивший майору,

Ты сам свои дороги избирал,

Мой Город,

Подымающийся в гору!

Звезда Полей

И Города звезда,

Они ведь зажжены – одной душою!..

Я верю,

Что большие города

Спасут себя

Душой своей большою.

***

Тень-тень, потетень,

Кто на Город бросил тень?

Неужели тот плетень

Из деревни выломан?

А плетня и не видать…

Тем обиднее гадать,

Кто бы это выдумал,

Кто, самим себе назло,

Делит Город и Село —

Жить, мол, в городе темно,

А в селе-то, мол, светло,

Город, мол, прогнил давно,

Там и люди – барахло,

И души там нету…

По секрету

Всему свету:

Что бы ей ни прочили,

Есть у каждого – своя!

Города – сыновья,

А деревни – дочери.

Той, единственной Земли,

Сыновья да дочери.

Мужику – боронить,

Женщине – огонь хранить.

Так и вьется эта нить…

…Сыновья,

Да дочери.

ГЕРБ

Щит, увитый яблоневыми

Ветками и плодами,

Слева – крест, а направо —

Полумесяца тоненький серп.