Проект «О»

Сергей Павлович нацепил очки и стал бегло изучать документ, то и дело цокая в недоумении языком и нервно посмеиваясь.

– Им что, кагор в плеши ударил? – задал полуриторический вопрос Седых, когда постановление было прочитано. – Что означает сей экзерсис, профессор?

– Уступку.

– Кому?

– Тем, кто взалкал христианского миропорядка и эры вечного благоденствия…

– Не юродствуйте! – поморщился Сергей Павлович, в раздражении откладывая брошюру.

– Я вполне серьёзно!.

. Слышал, что после возмущений некоторых мирян наверху был принят ряд кардинальных мер, одна из которых – вот этот документ… Просто кто-то решил, что учёным деньги достаются слишком просто…

Седых задумчиво почесал лысину.

– И что прикажете теперь делать? Ждать наступления эры благоденствия?

– Именно, – улыбнулся Кукушкин. – К счастью, ждать осталось недолго. Мне скоро позвонят…

– Когда? Через два месяца?

– Думаю, пораньше: я им понравился, – сказал, посмеиваясь, профессор.

– Вот так фокус! Чем же вы очаровали непоколебимых догматиков?

– Искренностью, – елейно улыбнулся Валерий Степанович.

– И скромностью, – ехидно добавил Седых.

– Естественно, – ещё слаще ощерился Кукушкин. – Но мы всё равно должны дождаться их решения.

Сергей Павлович подумал и произнёс:

– Ну что ж, подождём… Занимайтесь пока текущими делами, профессор. И зайдите в бухгалтерию. Вы не возражаете, если я проштудирую ещё раз сей дивный документ? – Седых кивнул на постановление.

– Да ради бога! – улыбнулся Кукушкин, суетливо снимая очки и чуть не кладя их мимо кармана пиджака.

– Что с вами? – пристально посмотрел на коллегу директор. – Вы не здоровы?

– С чего вы взяли?

– У вас усталый вид.

– Это с дороги, наверно… Я могу идти?

– Конечно.

Покинув кабинет директора, Кукушкин жаждал только одного – чтобы в лаборатории, куда он войдёт через пару минут, не начались расспросы о московской трагедии: Валерий Степанович не хотел ворошить пережитое и надеялся, что его коллеги, преимущественно молодые люди, не в курсе случившегося, поскольку интернета в Ленинске, как вы знаете, нет, а телевизора многие из них не смотрели с начала второго срока Кнутина.

Валерий Степанович как огня боялся этой темы, хотя и догадывался, что когда-нибудь она всё же всплывет.