Проект «О»

Чуть подслеповатый, тревожно мерцающий взор его будто пытался временами найти что-то, вспыхивал, но тотчас обречённо опадал и неизменно упирался в заплёванный лёд под ногами. На большом, как экран, умном лбу парня косо лежала давно нестриженная упрямая прядь…

– Простите, – спросил Кукушкин, – вы давно ждёте?

– Около часа… Бывало и подольше…

– А вы не в первый раз?

Парень удивлённо оглядел Кукушкина с ног до головы, будто пытаясь понять, что за странный индивид задаёт ему подобные вопросы, и, видимо, убедившись, что незнакомец похож на приличного человека, который, скорее всего, просто прибыл издалека и не знает местных правил, решил полюбопытствовать:

– Вы приезжий?

– Теперь – да.

– Видимо, это было очень давно?

– В прошлой жизни, – подтвердил Кукушкин.

– А вы откуда, если не секрет?

– Из Ленинска. Про новый НИИ цитологии знаете?

Парень хмыкнул.

– Как не знать!.. Это ведь у вас там эпопея с недостроенным Академгородком и вечно меняющимися мэрами?

– Ой, не сыпьте соль на сахар! – отмахнулся Кукушкин, и оба грустно рассмеялись.

– Решетов Игорь, – представился парень, – микробиолог, кандидат.

– Так мы с вами коллеги?! – обрадовался профессор. – Очень приятно! Кукушкин Валерий Степанович, биолог, доктор наук.

Знакомцы пожали друг другу руки. Найдя «товарища по оружию», Кукушкин несказанно обрадовался и минут двадцать кряду рассказывал о себе, своём славном НИИ и сонме оригинальных идей, что роятся в беспокойной его голове, не касаясь, однако, Проекта «О».

– Вы москвич, Игорь?

– Нет, я питерский, но в Москве уже пять лет…

– Вот оно что! Угу… Постойте, но вы сказали, что у патриарха не первый раз? Что-то не так?

– Да всё не так…

Решетов нахмурился.

– Видите ли, Валерий Степанович, то, чем мы сейчас занимаемся, – можно сказать, дело всей моей жизни… А эти… веруны губят наш проект на корню!.

– Да что вы! – воскликнул профессор.

– Пусть вас не коробит мой пафос, профессор, но я стараюсь быть с вами искренним, потому что… потому что я почему-то доверяю вам…

Кукушкин зарделся.

– Если бы вы знали, Валерий Степанович, как я измучился за эти годы!.. – у Решетова загуляли желваки, взор помутнел.