Проект «О»

– Здравствуй, Люба, – Валерий Степанович нежно поцеловал жену. – Как вы тут без меня?

– Скучаем, – улыбнулась она. – Устал?

– Ужасно.

– А я кулебяку испекла. Иди руки мыть.

– Айн момент! – воскликнул муж, доставая из чемодана какой-то цветастый пакет. – Это тебе.

– Что это? – жена с нетерпением извлекла презент, оказавшийся модным светло-бирюзовым платьем.

– Ах, какая прелесть! – защебетала Люба и, как школьница, закружилась в восторге перед зеркалом, приложив подарок к груди. – Спасибо, Валерочка! Надо обязательно куда-нибудь в нём выйти.

– Сходим, обещаю, – крикнул из ванной Валерий Степанович.

Тут к отцу подскочил Толик.

– А я на олимпиаде по литературе нашу команду в лидеры вывел! А вопросы в финале были аж по творчеству Рабле.

– Ох, хитрец! – не без восхищения воскликнул отец. – Небось, тоже подарочка ждёшь?

– Ну, при чём здесь это… – потупил взор сын.

– Ладно, не тушуйся. Молодчина! Рабле – это серьёзно.

– Сильно…

Валерий Степанович добродушно рассмеялся.

– Держи, чемпион, заслужил, – и достал из чемодана огромный армейский бинокль с цейсовскими стёклами китайского производства. Сын засиял от счастья.

– Ребята, за стол, – донеслось с кухни. – Толик, мой руки.

Валерий Степанович пригладил редкий пух волос перед зеркалом и вошёл в кухню.

– Неужели ничего не замечаешь? – с хитринкой глянув на мужа, спросила Люба. Валерий Степанович рассеянно завертел головой.

– А что такое?

– Ну ты даёшь! Я же занавесочки новые на распродаже купила! – и Люба отошла от окна, чтобы получше продемонстрировать мужу новый элемент комфорта. Занавески и впрямь были милые – светло-бежевые, в мелкий рубчик.

– Ну как?

– Париж рыдает! – заключил муж.

– Я тоже так считаю, – заискрилась довольная Люба.

Сели за стол. Валерия Степановича, намёрзшегося в аэропорту, всё ещё знобило. Жена это заметила, достала из буфета интеллигентно позабытую поллитровку и рюмочку.

– Выпей – согреешься.

Кукушкин нахмурился. Водки он старался избегать, поскольку пятнадцать лет назад, сразу после смерти матери, крепко запил с горя и оказался в больнице. Еле выжил. Всякий раз, когда потом случались какие-то банкеты или праздники и друзья предлагали «пропустить по маленькой», Валерий Степанович, бледнея, с ужасом вспоминал те дни и, боясь сорваться, вежливо отказывался, ссылаясь на язву, которой у него, конечно, не было.